Было их сотен шесть, напополам пешие и конные. Последние по большей части ездили на мулах и ослах. В горах это более удобный транспорт, чем лошадь. Они сперва отступили, потеряв из-за внезапного нападения пару сотен воинов, а потом поняли, что саггитариев мало и ломанулись в атаку, поднимаясь вверх по пологому склону, густо поросшему маквисом. Не лучшее место для прогулок.

В этот момент и подоспел я с двумя турмами. Атаковали с ходу, несмотря на явное численное превосходство противника. Я напал на всадника в шлеме римского легионера и офицерской лорике сквамате (чешуйчатый доспех) без рукавов, предположив, что это Мардин. Не стал проверять, пробьет моя пика доспех или нет, сделал вид, что целюсь в живот, а, когда враг, явно не имеющий опыта конного боя, стоявший неподвижно, закрылся небольшим круглым кожаным щитом, в последний момент уколол в шею слева. Этого хватило, чтобы он свалился на землю. Следующему, оказавшемуся справа и имевшему всего лишь кожаную куртку с короткими рукавами, вогнал острие пики в правый бок. Еще одному попал в правое бедро, и он от боли выронил копье, после чего был добит кем-то из моих подчиненных. Затем погнался за парой на мулах, скакавших довольно резво, и попал между лопатками, шевелящимися под темно-коричневыми кожаными куртками из коровьих шкур. Дальше заметил, что человек десять окружили трех римских юнцов, поспешил им на помощь. Четырьмя быстрыми ударами в спину резко сократил количество нападавших. Остальные враги сразу рванули наутек.

— Догоните и убейте их! — рявкнул я растерявшимся членам моего клана, а сам поспешил на помощь саггитариям, на которых наседали пехотинцы с копьями длиной метра два с половиной.

Моих подчиненных спасал густой маквис, а для врагов он стал ловушкой, потому что уклониться от моей пики или отскочить вбок очень трудно. Попробовали закрыться щитами — и получили стрелы в спину. Я начал разворачивать коня и увидел подбегающих легионеров. Они сразу вступили в дело, добив раненых врагов и погнавшись за уцелевшими, которых неплохо выкашивали саггитарии. Легионеров обогнали наши всадники. Бой перешел в стадию избиения удирающих, поэтому я остановился, осмотрелся. Дорога и обочины были завалены телами. Не меньше трех сотен намолотили, а с теми, которых догонят и убьют, не меньше четырехсот наберется.

Увидев сидевшего на земле юношу-далмата, раненого в правое плечо, из которого торчал небольшой кусочек древка обломанной стрелы, отогнал двух легионеров, собиравшихся расправиться с ним:

— Он нужен мне живым! — и приказал пленному на армейском языке: — Вставай!

Юноша понял меня, поднялся, прижав левую ладонь к ране ниже куска древка. У критских лучников стрелы с зазубринами, чтобы непросто было выдернуть.