На голове золотистая митра — кусок материи, прикрывавший заднюю часть, оставляя спереди открытыми волосы, красиво уложенные в местный вариант прически «а ля Октавия». Брови и ресницы покрашены, а губы нет. С ней был сын Спурий, который выглядел лет на двенадцать-тринадцать. Он был светло-рус, сероглаз и походил на моего сына Тита. Его мать угадала мои мысли и с трудом скрыла улыбку.

После обмена приветствиями я усадил их на стулья по правую сторону Т-образного стола. Завел эту мебель, приехав сюда. Так мне привычнее чувствовать себя большим начальником. Я выпроводил секретаря Аврелия Летилия и обоих писцов, приказал рабу принести нам вина и сладостей.

— Не знал, что ты здесь. Иначе бы навестил, — признался я и упрекнул: — Могла бы раньше прийти.

— У тебя и без меня много дел, не хотела отвлекать, — произнесла она в оправдание, но как-то не очень убедительно.

Предполагаю, что не была уверена, что буду рад видеть ее.

— А где муж? — поинтересовался я.

— Умер три с половиной года назад от горячки, — сообщила она. — Я поэтому и пришла. С этого года мне придется платить штраф за то, что не замужем, а здесь нет достойной партии.

— Почему в Рим не вернулась? — спросил я.

— После смерти мужа у нас недостаточно доходов, чтобы вести в столице образ жизни, соответствующий нашему статусу, — призналась она.

То есть здесь более-менее выживают, а в Риме пришлось бы опуститься на дно."

"В это время пришел раб с бронзовым подносом, на котором стояли серебряный кувшин литра на два с белым сладким вином, разведенным водой, три серебряных бокала емкостью грамм двести и чаша из темно-зеленого стекла со свежей красной земляникой.

Воспользовавшись его приходом, я поменял тему разговора, спросил, кивнув на Спурия Гегания-младшего:

— Сколько ему лет?

— Двенадцатый пошел, — ответила моя бывшая любовница.

По срокам совпадало.

— Выглядит старше, — сказал я.

— Все так говорят, потому что высокого роста, — согласилась она.

— В отца пошел, — сделал я вывод.

Марсия Гегания промолчала. Видимо, пацан не в курсе, кто его биологический отец.

— Учишься? — задал я вопрос Спурию Геганию.

— Да. Раньше у меня был свой учитель, а теперь занимаюсь в группе, — ответил он, отвлекшись от интенсивного уплетания земляники.

Видимо, начались неразрешимые проблемы с деньгами, пришлось понизить уровень обучения.

— Скоро опять будет личный учитель, — пообещал я и спросил его мать: — Где ты живешь?

— У нас небольшой домус неподалеку от амфитеатра, — сообщила она.

— Зайду во второй половине дня, — пообещал я, потому что не хотел вести личный разговор в служебном кабинете, у стен которого наверняка есть уши.

Марсия Гегания сразу расслабилась.