Триерарх появился минут через десять. Шел настолько быстро, насколько мог, и пыхтел, как паровоз. Галька хрустела под его ногами, как грецкие орехи под молотом.

Триерарх остановился у трапа и, глядя на меня, стоявшего на полубаке, не поздоровавшись, возмущенно крикнул:

— В чем дело⁈ В такую погоду я никуда не поплыву!

— Отправимся без тебя, — спокойно произнес я.

— Это не так просто, как тебе кажется! — огрызнулся он.

— Мы с мужем плавали в Индию на своем корабле, — вмешалась Флавия, стоявшая рядом со мной, которая, если за день ни разу не похвасталась, считает, что прожила его зря.

Не знаю, что больше — моя спокойная решительность или хвастовство моей жены — подействовало на триерарха, но сразу обмяк и начал медленно подниматься по трапу, который прогибался под ним с настораживающими звуками. В это время я, не обращая на него внимания, продолжал руководить грузовыми работами. Мои приказы выполняли быстро, потому что поняли, что отдает их человек, для которого корабельные дела не в диковинку.

Отошли от берега мы минут через сорок. Я сделал вид, что уложились вовремя. Ветер был свежий и попутный, поэтому приказал поднять паруса: на грот-мачте большой прямоугольный, высота которого была больше ширины, и на фок-мачте, сильно наклоненной вперед — малый, артемон, у которого ширина превосходила высоту. Легкое, мелкосидящее судно быстро набрало скорость узлов семь, и я приказал сушить весла, чтобы не мешали ветру. Этот приказ гребцы выполнили с огромным удовольствием.

Все мое семейство было спокойно, когда берег скрылся из виду. Сыну в прошлом году я устроил плавательскую практику, дав сделать рейс из Остии в Таррако и обратно. Пусть знает, как судно зарабатывает ему деньги. Да и мало ли, как сложится жизнь. Вдруг ему придется послужить на флоте⁈ Ему понравилось, даже повторил круиз. Наверное, гены дали знать о себе. Остальные наши попутчики чувствовали себя по-разному. Кое-кто слег от морской болезни, хотя, как по мне, качки нет. Остальные просто испугались, впервые оказавшись в отрыве от земли.

Чтобы отвлечь их, я устроил занятия по фехтованию. Каждый римский юноша из приличной семьи обучен действовать гладиусом и копьем. Кто-то лучше, кто-то хуже, но в третью-четвертую шеренгу легиона можно поставить. Пока до них дойдет черед, глядишь, сражение закончится. На триреме были рудисы для тренировок морских пехотинцев. Я приказал принести их, показал пацанам кое-что. Флавия не удержалась, тоже полезла учить. Ее крики разносились по всей Адриатике от западного берега до восточного и обратно. За семнадцать лет жена пополнела и стала медленней, но все еще показывала неплохой уровень владения оружием. Со стороны смотрелась красиво и необычно.

— Сразимся? — предложила она и мне.