Будут ломать голову, как древние римляне, не имея представления о химии, получали нитрат серебра и тетрахлорид олова, которым обрабатывали стекло перед нанесением серебряной пленки? Наверняка придумают невероятное объяснение, напрочь отметающее вмешательство образованного попаданца из будущего.

Перед отъездом в Иллирик строго-настрого приказал Вогану не пускать моего тестя на территорию латифундии и, тем более, позволять ему вмешиваться в ее управление или забирать деньги. Только после получения моего послания, в котором будет известное нам обоим слово на кельтском языке. Вдруг мне срочно потребуется уйма денег на выкуп или решение других проблем. Впрочем, я прихватил с собой небольшой мешочек золотых ауреусов.

Вместе со мной на службу отправились жена и сын, которому в этом году стукнет шестнадцать. Флавия поехала потому, что не может жить без поедания свежих мозгов. Хотела и дочек прихватить с собой, но я запретил. Они остались с дедушкой и бабушкой в нашем римском домусе. Тит Октавий уже признан совершеннолетним и зарегистрирован, как гражданин Рима из сословия всадников. По мнению его матери, ему нужно делать карьеру, которую желательно начать со службы военным трибуном в римском легионе в Иллирике. Я научил сына пользоваться самым разным оружием верхом и в пешем строю. Пусть опробует все в настоящем деле, если подвернется оказия. Если нет, будет рассказывать, что подвернулась. Вместе с ними в моей свите еще одиннадцать разновозрастных оболтусов из нашего клана. Кого-то пристрою в легионы, кого-то — в свою администрацию. Тоже неплохое начало карьеры. Римляне любой выезд за померий считают подвигом, а за службу в провинции требуют триумф. Как и жители других столиц во все века, они искренне уверены, что за пределами их любого города жизни нет, терра инкогнита.

Я и сын ехали верхом на боевых лошадях, которых решил прихватить с собой. Флавия — на арбе, нагруженной ее барахлом, без которого она не сможет прожить в Иллирике ни дня. Странно, что для путешествия в Индию столько не надо было. Правда, и не имела в то время почти ничего. Родственники шагали пешком. С непривычки растерли ноги в первый день, после чего каждое следующее утро начиналось с их нытья. Двигались по горной дороге. Знаменитой римской пока нет, хотя это кратчайшее расстояние между Римом и западным берегом Адриатического моря. Движение на ней по нынешним меркам довольно интенсивное. Меня, как пропретора с консульским империумом, сопровождала турма преторианцев, поэтому к нам присоединялись купеческие караваны и пешеходы, идущие в ту сторону. В итоге караван растягивался на несколько километров. Вторая часть пути, когда дорога все чаще шла вниз, далась легче. За день преодолевали больше тридцати километров.