А вот настоящей, большой цели у него в жизни нет.

– Может, так и надо? Женщин любить, мир объездить. Говорят, вы в молодости тоже отличались неуемным темпераментом, – вдруг осмелел Николай. – Вот скажите, для чего вам нужна большая цель?

– Сам не пойму. Много над этим думал и не могу дать точный ответ. Для людей, абстрактных человечков, которых я не знаю и знать не хочу? Точно нет. Для семьи, близких? Но я уже столько заработал, что все мы сможем безбедно жить на проценты с капитала. Скорее всего, мы, взрослые, – просто постаревшие дети, и больше всего нас захватывает игра, в которой каждому из нас хочется победить. Только игры у нас теперь совсем другие, в них ставятся не фантики или деньги, выданные родителями на мороженое, а миллионы, иногда даже миллиарды долларов. И почему-то хочется, чтобы и твои дети в этой игре побеждали чужих детей. Вот поэтому я сомневаюсь, надо ли подпускать к нашему делу моих сыновей.

– Вы что-то задумали, Владимир Иванович? – спросил Николай, хорошо знавший своего босса.

– Да так, ничего особенного, – отмахнулся тот.

Жест был столь категоричен, что Николай замолчал. А Драгун, видимо устав, опрокинул голову на спинку кресла и закрыл глаза.

– Похоже, задремал. – Николай осторожно, на цыпочках вышел из комнаты.

Но Владимир Иванович не спал. Он в который уже раз за болезнь погрузился воспоминаниями в прошлое."

"Родился Драгун в обычной советской семье. Мать работала продавщицей в обувном магазине, отец – слесарем на заводе. Как все работяги, отец выпивал, но умеренно, по субботам и праздникам. Ну и получка с авансом – святое дело. Очень редко отец перебирал свою норму и в пьяном виде добрел, размякал, был ласков с женой и сыном. Почти никогда он не поднимал руку на Владимира, хотя стоило бы. Вова рос большим, крепким парнем, был сильнее всех ребят в классе. Но это лидерство следовало подкреплять какими-то отчаянными поступками, и Володя время от времени отчебучивал такое, что учителя просто за голову хватались. Чего стоил, к примеру, устроенный в честь собственного дня рождения фейерверк. Тогда еще про китайскую пиротехнику никто слыхом не слыхивал. Володя добыл где-то кусок магния, грубым напильником измельчил его на опилки и смешал с марганцовкой. Смесь он насыпал в десять пакетиков, к ним привязал фитили. Огненную феерию устроили на уроке труда, когда учитель, по своему обыкновению, надолго вышел. Пакеты взрывались с яркой вспышкой и вызывающим грохотом, всполошившим всю школу. Виновника ЧП быстро вычислили, родителей Драгуна срочно вызвали в школу. Было тогда Володе одиннадцать лет от роду. При этом юный озорник хорошо учился – благодаря безусловным способностям и твердому характеру.

– Ученым будет. Или большим начальником, – с гордостью заявлял отец.