Он мог прекрасно отдохнуть на поросшем травой берегу речки или в сосновом лесу. Вероника тоже была из рядовой советской семьи, но ее манеры и претензии заставляли думать, что в ее жилах течет несколько капель королевской крови. Трава у реки ее категорически не устраивала, ей был нужен мелкий белоснежный песочек. Причем только для того, чтобы по нему ступать, медленно шагая к прозрачной до воздушности морской воде. Лежание на песке она считала плебейским занятием. Хвойный лес Веронику вполне устраивал, но лишь когда он скрывал маленький отель с парочкой номеров «люкс», занятых семейством Драгунов.

Такой стала она, такие же замашки прививала сыновьям. Отец этому не особо противился. Он только следил за тем, чтобы подраставший Михаил не поддался порочным увлечениям, характерным для российской золотой молодежи, золотой только по названию, но жалкой и убогой по своей сути. Наркотики и различные модные стимуляторы сразу были поставлены вне закона.

– Если я замечу, что ты покуриваешь травку или глотаешь колеса, наказание будет беспощадным. Лишу карманных денег, а об обещанной машине тебе придется навсегда забыть, – твердо сказал Владимир."

"Михаил хорошо знал отца. Если тот заподозрит, что сын под кайфом, заставит сдать анализы и установит истину. Поэтому лучше не экспериментировать. Подрастая, младшие братья получили такой же наказ и тоже не осмеливались его нарушать. Слишком многое они теряли, поддавшись минутной слабости. А компенсация за мнимое удовольствие была более чем достаточной. Тут приложила свою руку мать. Она стремилась выполнить любые капризы детишек – за счет мужа. Владимир, любивший и детей и особенно Веронику, почти всегда в ответ на очередную просьбу доставал бумажник или одну из своих карточек. Он и сам привык расслабляться после работы в дорогих ресторанах, за роскошным столом в своем, то есть жены, особняке и на лучших курортах. Лишь об одном Драгун постоянно забывал – навещать врачей. Ему казалось, что его богатырское здоровье – надежная гарантия от любых хворей. Поэтому странные ощущения в области печени вынудили его заволноваться, только когда они переросли в постоянную боль. Драгун обратился к своему доктору. Тот осмотрел пациента, пощупал и отправил на обследование. Его результаты поразили Владимира, словно пушечный выстрел. У Драгуна обнаружили рак печени, уже запущенный, хотя пока еще с шансом на излечение. Так сказал врач, хотя он, возможно, лукавил, вселяя в больного иллюзорную надежду. Началось долгое и мучительное лечение.

Уже судя по тому, что больному не стали делать операцию, можно было сказать, что его шансы на выздоровление крайне малы. Химиотерапия вроде бы остановила наступление болезни, но та лишь перегруппировывала силы.