– Нет. Завтра вечером, – отвечаю я, мысленно морщась от одной только мысли о том месте.

– Черт, – откидывается парень на спинку стула и запускает пальцы в густую черную шевелюру, – я завтра после обеда уезжаю на все выходные… помнишь, я говорил?..

– Я помню…

Он говорил, что его позвали друзья на турбазу на весь уикенд. Меня с собой он никогда не звал. Знал, что это бесполезно. Да я и сама не рвалась, но и его рядом с собой не держала. Пусть отдыхает, как хочет, наши отношения не предполагают ревности.

Мы вместе почти год. Бурным романом это назвать нельзя, но и просто дружбой – тоже. Оба понимаем, что, скорее всего, к концу учебы поженимся.

– Я довезу тебя, – привлекает Давид меня к себе за талию, когда после пар я выхожу из университета.

– Маша довезет.

– Ничего подобного, я и так себя виноватым чувствую, – легонько толкает меня в сторону стоянки, – довезу и побуду немного у тебя.

– Хорошо.

Я вкладываю свою ладонь в его руку и иду к его черному Мерседесу. Мне нравится, как мы смотримся вместе. Высокий брюнет и маленькая блондинка. Наша пара многим не дает покоя, особенно женской половине наших знакомых."

"Я знаю, как минимум, трех девочек, кто сохнет по моему парню. Но я бы, на их месте, времени даром не теряла, потому что, несмотря на то, что не все в наших отношениях гладко, Давид смотрит только на меня.

Перекусив тем, что оставила нам Наталья, наша домработница, мы с Давидом поднимаемся в мою комнату.

– Что будем смотреть? – спрашиваю, включая ноутбук.

Мне, вообще то, к зачету готовиться надо, но впереди целых два выходных, а Давид у меня в последнее время бывает нечасто.

– Ань, – парень усаживается на мою кровать и тянет меня на себя, – а поехали завтра вместе.

– Нет, – я седлаю его и обхватываю руками шею, – меня мать не отпустит.

– Она же уехала до воскресенья. Я верну тебя до ее возвращения, произносит он, ведя носом вдоль моей шеи.

Я не дура и понимаю, чего он хочет. Перевести наши отношения, наконец, в горизонтальную плоскость. А где это сделать, как не на турбазе, вдали от всевидящего ока мамы.

В подтверждение моим мыслям его руки сжимают мою талию и толкают на себя. В промежность вдавливается твердый пах.

– Ань, – шепчет он, касаясь губами кожи шеи, – поехали, а…

Я немного отстраняюсь и сама целую Давида в губы. Парень не теряется, прижимая меня к себе еще сильнее, углубляет поцелуй. Мне нравится, как он заводится, нравится чувствовать над ним власть. Но, дойти до конца… меня всегда что–то останавливало.

– Романова, сколько можно, – хрипит он, забираясь руками под юбку, – я же не железный…

– Потерпи до Дня Рождения…

– Черт… – болезненно морщась, он снимает с меня руки и падает навзничь на кровать, – слезай…

– Прости… – я встаю с его колен и падаю в кресло напротив.