А потом еще долго, задыхающиеся и мокрые от пота, вцепившись друг в друга, молча лежим.

В голове пусто. Где–то там, в глубине сознания, тенью проносится мысль, что нужно поговорить. Спросить, что будет дальше. Узнать, что он думает о том, что произошло между нами, но язык не поворачивается. Не хочу портить момент разговорами.

Все завтра.

Прижавшись губами к его груди, проваливаюсь в сон.

А утром просыпаюсь от того, что по кровати кто–то прыгает.

– Про–сы–пай–ся, – скандирует Марго в такт своим прыжкам.

Первое время, глупо моргая, просто смотрю на нее, но затем, когда вместе со мной просыпаются и воспоминания минувшей ночи, я в ужасе натягиваю одеяло до подбородка.

Потому что, если дочь увидит, что под ним я голая, вопросов не избежать.

– Мама! Вставай скорей!!! – возбужденно тараторит она, – пора ехать!

– Эмм… Ритуль, беги чистить зубки, я уже встаю…

– Ура – ура – ура! Мы едем на море!

– На озеро, – поправляю я негромко, но она меня, похоже, не слышит.

Ей все равно. В ее возрасте любой водоем, где можно купаться – море.

Едва она выскакивает из комнаты, я со скоростью ракеты лечу к шкафу, чтобы накинуть на себя халат, и попутно осматриваю комнату.

Ни единого следа пребывания в ней Матвей. Ни одного намека на то, что здесь произошло прошлой ночью.

Если бы не дрожащие ноги и липкость между ними, я бы решила, что мне все приснилось.

Где он?!

Почему уехал, не разбудив меня? Мы ведь не поговорили…

В груди неприятно ноет.

Он ведь не жалеет о случившемся?..

Не назовет это все ошибкой?..

И не попросит меня обо всем забыть?,,

Пока Марго умывается и чистит зубы, нахожу на кухне свой телефон.

Ни сообщений, ни звонков от него нет.

Я прихожу в замешательство. Чувствуя, как растет ком в горле, слепо смотрю на экран телефона.

– Мам, я все! Давай скорей завтракать и поедем!

– Да, сейчас кашу сварю…

– Только не кашу, о’кей!

– О’кей…

– Давай омлет!

– Давай…

На автомате готовлю омлет, отвечаю на миллион разных вопросов и мысленно молюсь, чтобы он позвонил.

Потому что, если не позвонит… Если ничего не изменится после этой ночи… если он все таки женится, то я…

Господи! Что я?!.. Что я тогда сделаю?!

НИЧЕГО.

Ничего я не сделаю! И невесте его ничего не скажу, и он прекрасно об этом знает!

Я просто… я умру, наверное…

К обеду я начинаю потихоньку сходить с ума. От Матвея до сих пор ничего не слышно, а нам с Марго скоро выезжать.

Она, как челнок швейной машинки, носится из дома к машине и обратно. Стаскивает в нее все, что попадается на глаза.

Я ее не останавливаю, у меня нет на это сил. Пусть берет, что хочет, лишь бы багажник закрылся.

Перед тем, как закрыть дом и выгнать машину со двора, решаю все же его набрать. Мне нужна хоть какая–то определенность, иначе я не смогу ехать за рулем.

Матвей отвечает после второго гудка.