Да чего он точно маленький?! Какие-то оправдания ищет!

Тихонов хотел смотреть, как Тамара ласкает себя! И смотрел…

Футболка где-то застряла на плоском животе. Светлая кожа манила в отблесках светильника… А рука, что скрылась под одеялом, размазывала мужскую фантазию об асфальт! Раскатала. Тихонов жадно сглотнул, интуитивно минимизировав звуки. Ни к чему Томе знать, что он рядом.

Пусть девочка получит удовольствие.

Он едва ли не наяву видел поблескивающие от сока складочки… Сочные, вкусные. Манящие… Видел, как тонкие пальчики аккуратно и трепетно дотрагиваются до них… разводят и ныряют между… Замирают, чтобы проникнуться моментом…

И дальше. Назад и снова внутрь, вынимая сладко пахнущую влагу…

У Евгения перехватило дыхание. Во рту образовался терпкий вкус, точно это он водил пальцами между губок Томы, а потом облизал их. Смачно так. Со вкусом.

Тома замерла. Выгнулась. Приподняла бедра. Затылком же, наоборот, уперлась в подушку.

Майор также замер.

Давай, девочка… давай…

Тома опала на подушку и некоторое время не двигалась. Потом повернулась набок к стене, оголив тонкую белую талию и сладко засопела.

Евгений же уперся лбом в дверной косяк. Зашибись ночка.

глава 4

ГЛАВА 4

– Ты у него была?

– Да, мам…

– Томочка…

– Мам, не ругайся, пожалуйста. Очень тебя прошу.

– Не буду.

Елена Викторовна подошла и обняла дочь. Крепко.

Та обвила в ответ мать за талию и притихла.

Устала она. Несмотря на то, что впервые за несколько месяцев спала всю ночь и ни разу не проснулась от кошмара.

– Мне на слушание надо.

– Извини…

Судья поморщилась.

– Прекрати извиняться. Так, завтрак на столе, разогреешь.

Тамара энергично кивнула.

От Жени она ушла, пока тот спал. Точнее, делал вид, что спал. При этом даже не удосужился притвориться как следует.

Просто дал понять, что не желает с ней общаться.

В очередной раз.

Она проводила маму, пожелав легкого дня. Потом прошла на кухню и как была в вечернем платье села за стол. Посидев некоторое время, заставила себя встать и запустить кофемашину.

На столе ждали пышные, немного остывшие оладушки. Увидев их, Тома улыбнулась. Да-да, грозная и суровая судья Бягезова, которая славилась своей неподкупностью и жесткостью, умела готовить. Причем очень вкусно.

После возвращения дочери она постоянно ее баловала. Никакой ресторанной еды, никакой доставки.

Дождавшись, пока кофе приготовится, Тома перенесла тарелку с оладушками на широкий низкий подоконник с мягким съемным настилом. Это было ее любимым местом в квартире. Даже в спальне на лоджии она не так любила сидеть, как тут.

Кофе с утра… Вот оно, тихое счастье.

Полив оладушки сметаной, Тома забралась на подоконник и принялась завтракать. Если бы мама увидела ее сейчас, точно что-нибудь сказала бы.

А может, и нет…"

"Кофе грел организм.