С трудом подняв тяжелую голову, я огляделась, пьяным взглядом осматривая собравшихся вокруг людей.

Здесь были все.

И дядя, и лорды, и шаманка со своей дочерью. Они смотрели на меня с затаенным восторгом и облегчением. Огромные распахнутые глаза светились в переливах закатного солнца, делая их такими волшебными, будто бы вся моя семья сошла со страниц сказочной книги.

Пытаясь подняться, я покачнулась и вновь рухнула лицом в снег, вдохнув его морозность, и удивленно уставилась на черный нос прямо перед глазами, который странно двигался, морщась.

— Уу…

Вместо слов из горла вырвался шокированный рев, заставляя уши дрогнуть, прислушиваясь к собственному голосу, непохожему на привычный.

— У-у-у!

Большое и непослушное тело с трудом поддавалось, ставя в ступор своими размерами и… мохнатостью!

— А-а-у-у-у!

— Да, Ласка, — не скрывая облегченной улыбки, произнесла Йонна, прерывая бешеный поток мыслей в моей голове. — Все получилось. Ты настоящий бер. Как и должно было быть.

Бер…

Каждое движение давалось с трудом, но каждое новое становилось все легче предыдущего. Огромное медвежье тело сдавалось, позволяя собой управлять, и еще немного повозившись в снегу, я смогла подняться на лапы, глядя на них так, словно никогда раньше не видела когтистой мощности медвежьих конечностей, покрытых густым медным мехом.

Перед глазами еще немного плыло, когда я наконец распрямилась и с огромным удовольствием потянулась, вытягиваясь во всю длину и зевая во всю пасть. Настоящую звериную пасть!

— Выгуляйте девочку, ей сейчас это нужно, — скомандовала шаманка, повелительно взмахнув рукой, но лорды, будто наперед зная, что она сейчас скажет, уже оборачивались, становясь на четыре лапы.

Яркий сладкий аромат ударил в голову так сильно, что я замерла, изо всех сил втягивая воздух вокруг. В нем кипела ранняя зима с терпкими ароматами подмороженного терновника и шиповника, припорошенных северным морозом.

Дикие, опьяняющие ароматы.

Тяжелая медвежья голова Варда заботливо толкнула меня в бок, и круг почета от трех тяжелых тел окончательно затянул под лавину этого запаха, обернувшего флером, как тонкой сеткой.

— Пойдемте. Им нужно научить ее бегу, — позвал всех остальных дядя, направляясь обратно в пещеру. — Первый оборот всегда самый памятный.

— У-у-у… — протянул белоснежный медведь, подходя так, чтобы я без труда уткнулась носом ему в шею. — У-у-у…

В этом зове слышалась забота, любовь, радость за меня и безграничная преданность. Я буквально слышала в каждом звуке и шорохе обещание, открытие, признание меня как единственной в этом мире.

Существую только я, они и лес, связывающий звериный дух одной крепкой нитью с природой."

"Берд загреб лапой воздух, намекая, что пришло время.