Ее лоснящаяся шкура отливала на солнце яркой рыжиной, а мощная шея держала огромную голову, которая слегка двигалась, втягивая воздух, после выдыхаемый белым облачком.

— Здравствуй… — прошептала дрожащими губами, заметив, с каким интересом и недоверием разглядывает меня эта лесная красавица. — Наверное, именно тебя я здесь ищу."

"Естественно, она мне ничего не ответила, только фыркнула, мотнув огромной головой со смешными круглыми ушками, и копнула лапой снег под собой.

— Я знаю, мы с тобой не сразу поладили, но время пришло. Нам нужно стать единым целым, или… или я замерзну здесь насмерть.

Легкие уже ломило от ледяного воздуха, и каждое слово отдавалось болью в сжавшейся грудине, которую я безуспешно пыталась согреть такими же остывшими руками.

Колени задрожали, подгибаясь и роняя меня в снег, отчего я едва не завыла, запрокидывая голову назад и чувствуя, как мокрые холодные волосы противными сосульками накрывают спину.

— Пожалуйста… Прошу тебя…

Вновь утягивал сон, но на этот раз вовсе не сладкий — напротив, горький и мучительный, обещавший, что пробуждения не будет. Я останусь каменной статуей в этом лесу, навсегда укутавшись в снежное покрывало, которое спрячет меня от солнца.

— Ты нужна мне…

Тяжелая поступь и хруст снега под лапами слышался все ближе.

Лица коснулось чужое дыхание, теплое и ароматное, словно пихтовый лес. Горячий нос ткнулся в щеку, приказывая открыть глаза, но я только сильнее сжалась, не в силах больше бороться с морозом, пронизавшим мое тело насквозь.

Будто тысячи ледяных игл танцуют в венах!

Как же не хочется умирать…

— Стань моим зверем…

Горячая волна прокатилась по коже. Стало тяжело дышать, но одновременно с этой тяжестью пришло тепло. Жар настоящей шкуры!

Прямо над ухом завыла медведица, вознося к небесам свое обещание оставаться со мной, пока я прижималась к ее шкуре, пыталась согреть озябшие ноги и руки, продолжая стучать зубами.

Вновь заштормило, будто на лодке в непогоду. Мир вокруг закрутился, завертелся, втягивая меня в воронку и заставляя прикусывать губы от тошноты.

Ай!

Рот обожгло болью, и на языке появился привкус собственной крови, вынуждая пройтись языком по линии зубов, обнаруживая заострившиеся клыки.

Как у беров.

Ахаха! Как у беров!

Грудная клетка задвигалась, затрещала. Руки вытянулись, тяжелея и наливаясь свинцом. Позвоночник выкрутило, вытянуло; резко щелкнув, он зафиксировался в одном положении. Кожа зашевелилась, словно под ней кишела стая огненных муравьев, и щекотала меня своими лапками.

— Просыпайся!

Громкий голос Йонны вывел из медленных размышлений по поводу моего состояния. Резко открыв глаза, я обомлела, втянув чувствительным носом снежную крошку.