Я работала с Малининой долго, в конце концов стала ее другом, узнала многие семейные секреты и поняла, что у супружеской четы имеются глубокие противоречия. Елена никак не могла простить мужу смерть Аси. Один раз она сказала: «Своего сына он вытащил, а мою доченьку бросил».

– Ася ведь ребенок и Юрия тоже, – пробормотала я."

"– Оно так, – согласилась Терентьева, – но Елена всегда считала: Андрей – Юрина кровь, а Асенька ее деточка. И чем больше времени проходило после рокового пожара, тем сильнее Лена ненавидела мужа.

– Трудно вам поверить, – не выдержала я. – Часто общалась с Малиниными и ни разу не видела, чтобы они ссорились. Лена никогда не повышала голоса на супруга, всегда с ним соглашалась, не спорила, не отстаивала собственное мнение. Она прекрасная жена.

– Если сдуть пепел, прикрывающий тлеющие угли, то, когда положите на них поленья, вспыхнет яркое пламя, – вздохнула Светлана. – Елена идеально умеет владеть собой, глядя на нее, вы никогда не догадаетесь, что она о вас на самом деле думает.

– Никогда не посоветую своим знакомым ходить к вам на прием! – вспылила я. – Вы не имеете права обсуждать с посторонними людьми проблемы своих клиентов!

– Если дело касается убийства, то делается исключение из врачебной этики, – заметил Сергей.

– Я давно не работаю с Еленой как психотерапевт, – оправдалась Терентьева, – сейчас мы просто подруги. И ничего нового я не сообщила, вы уже знаете, что Андрея родила суррогатная мать. К сожалению, Юра не понимал, какой человек живет с ним рядом, совершенно искренне считал Лену прекрасной, разумной матерью. Поэтому после трагедии с Асей он велел супруге: «Хватит с нас твоих картинок в книгах, никакого толка от них нет, занимайся исключительно сыном. Не оставляй его одного ни на минуту, везде води за руку». И жена, как всегда, подчинилась Юрию. Не ее инициативой было ходить тенью за подростком, Юра приказал. Но со стороны это выглядело иначе. Знаете, Елена мне рассказывала, как один раз, еще на заре брака, она отказалась поехать с Юрием на деловой обед, потому что ей требовалось быть в издательстве, редактор попросил срочно подкорректировать иллюстрации. Юра ничего не сказал, но на следующий день Малинина обнаружила, что коробочка, где лежала семейная касса, пуста. Ей дали понять, кто в доме хозяин.

Я вспомнила слова Остролистовой о том, как ее муж в случае непослушания блокирует их с дочерью кредитки, и рассердилась:

– Вот гадость!

– А по-моему, правильно, – неожиданно заявил Сергей. – Кормишь, поишь, одеваешь жену, а та вредничает.

Светлана с интересом взглянула на Дьяченко и продолжала:

– Урок Елена усвоила и более не спорила с мужем. А тот ее подавил, подмял, заставил жить по-своему.