— И вот это возьми еще, — уже на пороге старушка вручила мне небольшой пакет, завернутый в простую, уже пожелтевшую газету, который оказался не такой легкий, как мешочки. — Корми его лучше. И больше.

Я рта не успела раскрыть, как оказалась снова на улице, держа у груди все, что мне дали, двумя руками и все еще не в состоянии понять, как она все узнала!

— Поторопись домой, Иля! Скоро дождь начнется.

Я снова вздрогнула и поспешила к мопеду.

Взять пакет или рюкзак я не догадалась, поэтому не придумала ничего лучше, чем запихать все мешочки прямо в куртку, теперь отчетливо ощущая приятный аромат цветов и пряностей.

Я уже даже села на мопед, подталкивая его ногами, чтобы немного разогнаться и попробовать снова завести, когда услышала за своей спиной:

— Не тяни с лечением. За ним уже идут.

— Что, простите?..

Черт, у меня просто мороз по коже пошел от этих приглушенных слов старушки, но, когда я скованно оглянулась, ее уже даже на пороге не было.

Странно все это было! И жутко до дрожи…

С этой странной дрожью я неслась домой так быстро, как только позволял бедняга мопед, и дрожала от начавшегося дождя, который моросил хоть и не сильно, но заставлял поежиться от холода.

Я была довольна собой, что успела, потому что, когда поставила мопед в гараж и проскользнула домой, было все еще тихо, а медведь продолжал сопеть, так и не просыпаясь…кажется.

Первым тревожным звоночком стали мои верные псы, которые ходили кругами возле лестницы и скулили.

Душа сжалась, когда я поспешно вывалила все мешочки на кухне прямо на стол и устремилась к ним, пытаясь понять, что происходит, и почему собаки ведут себя так странно. Будь все в порядке, они бы продолжали дремать.

Покосившись на медведя, который спал, впервые раскинувшись на полу, словно не испытывал больше боли, я поспешно забежала на второй этаж, чувствуя, как стремительно холодеют руки и начинает истерично биться сердце.

Дверь в комнате брата была открыта.

Его не было в постели.

Не было в моей комнате.

Не было на втором этаже!

Не было в доме!

Сердце заходилось от ужаса и грохотало так сильно в ноющей груди, что я не слышала даже собственных истеричных шагов, когда сбежала по лестнице, тут же кидаясь к медведю с кулаками:

— Что ты сделал с моим братом, чудовище?!

4 глава

Девчонка налетела на меня, словно порыв ветра, опьяняя своим тонким ароматом и теплом хрупкого тела, на которое спросонья я отреагировал бурно.

Мне не нужно было видеть, чтобы ощутить каждый изгиб, когда она нависла надо мной, а я, повинуясь инстинкту, схватил ее и резко перевернулся, оказавшись сверху.

Она что-то кричала. Отчаянно и хрипло.

Билась подо мной сначала от испуга, но не за себя.

По крайней мере, не сразу.