Они сожрут тебя, если будут голодны. Будут рычать, если предупреждают об опасной близости. Или прижмут уши к голове, если признают твою силу. У тебя есть псы. Разве они могут лгать?

Я чуть улыбнулась, кидая взгляд, полный любви и бесконечной благодарности, на своих друзей, которые не только защищали, пока мы были с Эдей одни в большом доме на самом краю поселка, за которым начинался только лес, но и моей душевной поддержкой в это непростое время.

— Кто испугал тебя настолько, что ты боишься даже взгляда слепого, брошенного на тебя?..

Медведь снова смотрел на меня.

И пусть он не видел, сейчас мне казалось, что он смотрит прямо в мою душу.

Истерзанную ночными кошмарами. Измученную грязью, которая была во мне с того самого дня, когда мир стал совсем другим.

Но сейчас пришло мое время молчать и не отвечать.

Потому что не было столько сил, чтобы сделать это.

К счастью, медведь понимал и это. Он не лез с расспросами, не пытался докопаться до правды, только произнес тихо, но твердо:

— Не веди себя как жертва, и мир не будет воспринимать тебя жертвой.

Я не стала спрашивать, что это значит.

Но эти слова отозвались в моей душе странным чувством. Потому что я верила ему…

Верила тому, как он чувствует этот мир, несмотря на все свои проблемы и раны.

Мы снова долго молчали, думая каждый о своем, но, заметив, как он поморщился, пытаясь просто вытянуться во весь свой огромный рост, я нахмурилась, только покачав головой:

— Без таблеток тебе будет еще хуже! Пора уже начинать кушать и принимать лекарства!

Медведь тут же оскалился, прорычав низко:

— Никаких лекарств!

— Ну ведь их тебе даю я, а не какие-то люди, которые могут навредить!

Кажется, это прозвучало слишком самонадеянно с моей стороны, ведь я не знала, как ко мне относится этот зверь в человеческом обличии. Может, я ничем не отличалась от тех людей?"

"— Ты знаешь, как действуют эти лекарства на того, кто человеком не является? — изогнул он бровь, запрокидывая голову и словно глядя на меня.

— Не знаю…

— Тогда разговор на этом окончен! Но от еды я бы не отказался.

Вот! Уже хоть что-то!

На то, как я быстро и воодушевленно снова ринулась на кухню, медведь только хмыкнул за моей спиной:

— Так не терпится избавиться от меня?

— А как же! Мы ведь договорились: я помогаю тебе вылечиться, а ты спокойно уходишь и никого не трогаешь. Все верно?

Медведь снова молча кивнул, но мне этого было достаточно, чтобы выдохнуть с облегчением, даже если я понимала, что его восстановление займет много времени.

Особенно судя по тому, что на данный момент сам медведь не особо-то стремился активно лечиться! Он только спал и пил много воды, а еще позволял мне обрабатывать его раны, чтобы они не загноились, и не пошло заражение крови.

Это был первый день, когда он сам заговорил о еде.