— По-твоему, я сказала глупость? — тут же насупилась я, отчего-то пока не отпуская этой мысли из головы, даже если медведь откровенно веселился.

— Еще какую! Чтобы стать таким, как я, нужно таким родиться! А если зверь кусает, то он либо защищает свою территорию, либо видит в тебе ужин, вот и все.

Я подалась вперед, будучи не в силах скрыть свое любопытство, выдыхая:

— Значит, ты таким родился и люди, которые совершили все это с тобой, ни при чем?

Медведь снова не ответил.

Как на все мои вопросы, которые касались его напрямую.

А я понимала, что его шрамы и раны не были случайными.

Пытки — это только часть того, с чем столкнулся медведь. Но эти жуткие шрамы на голове не были случайными. Его наверняка изучали. Может, даже это было связано с тем, что в итоге зрение пропало.

Он даже имени своего не говорил, отчего я его так и называла — медведь.

И можно было даже сказать, что я привыкла к его присутствию рядом и оно меня почти не смущало — по крайней мере, пока он был настолько слаб, что был не в состоянии даже подняться на ноги — если бы не одно жирное НО.

Большое и периодически выпирающее!

Как сейчас!

— Ну ты опять?! — взвизгнула я, поморщившись и кинув в медведя подушкой, на что он только криво усмехнулся, но отрицать ничего не стал.

Конечно! Как можно отрицать то, что приподняло покрывало на добрых «дцать» сантиметров, как в том пошлом стишке, и выпирало слишком уж заметно и монументально, чтобы я хотя бы могла сделать вид, что ничего не замечаю!

В прошлый раз он сказал, что ему просто приснился какой-то приятный сон, когда я только-только продрала свои припухшие от недосыпа глаза и увидела вот ЭТО!

Но сейчас-то он не спал!

— Ты разглядываешь меня, — отозвался медведь, а я стиснула зубы, неожиданно покраснев, потому что он был прав. Как всегда.

— Не разглядываю, а просто смотрю! По той простой причине, что разговариваю с тобой вообще-то!

— Если бы просто смотрела, то этого бы не случилось, — усмехнулся хрипло медведь, но даже не попытался прикрыть свой стыд руками поверх покрывала. И немного помолчав, добавил: — Мне нравится, как ты пахнешь…

Я тяжело сглотнула, понимая, что все чувство хотя бы относительного покоя рядом с ним моментально смело холодной рукой подбирающегося страха, а медведь снова повел носом в мою сторону. Но в этот раз нахмурился.

— Я всего лишь сказал, что мне нравится запах твоего тела. Это не означает, что я обижу тебя.

— Разве я могу тебе верить? — тихо проговорила я, с омерзением ощущая, как тут же стали ватными ноги и задрожали колени.

— Если я пообещал, что не трону тебя, значит, так и будет. Лгут только люди.

— А тебе подобные не лгут?

— Нет.

— Почему?

— Зачем нам это, если мы все равно почувствуем, что сказанное было неправдой? Звери не знают, что значит обманывать.