Дальше были сплошь формальности, которые плотно заняли следующие несколько дней. Снять номер в отеле, разобраться с документами в Колумбийском университете, который был совсем не похож на его родной и теперь уже бывший Оксфорд. Изучить немного город и точно осознать, что жить в общаге он не хочет. Он просматривал объявления на сайтах и непристойно ругался вполголоса, считая цены совершенно безумными.

Понятное дело, что и у него были свои требования – в трущобах он жить не хотел, как и тратить несколько часов на дорогу в университет. Но квартиру целиком в одиночку он ни за что бы не потянул. Промучившись пару дней и пойдя на сделку с совестью, он стал искать варианты совместного съема.

То ли его догнала хандра, то ли эмоциональный откат после потенциального скандала и бегства из Лондона, но теперь его решительно все раздражало, от пробок в Нью-Йорке, до того факта, что нормального чая у них тоже не водилось. В кофейне, где он попросил чай, ему налили что-то совершенно на него не похожее. Зато бариста радостно сообщил, что молоко в чае веганское.

– Шли бы в жопу эти придурки, – снобски выругался Оскар и больше в ту сеть кафе даже не совался.

Та кофейня, в которую он решил заглянуть после очередной отбракованной квартиры – жуткий клоповник было бы более верным названием – снаружи больше походила на бар. Во всяком случае, дубовая бочка, стоящая прямо у входа на улице, для Оскара была более привычным атрибутом паба. Но вывеска гласила, что это именно кофейня. ""Кофейня Алхимика"".

Входя внутрь, Оскар подумал, что крайне забавно было бы там отравиться.

– Добрый день, сэр, – поздоровался он с барменом. – Скажите, есть ли малейший шанс получить здесь чашку хорошего Эрл Грея?

Бармен оказался рослым и мускулистым, хотя в Нью-Йорке, кажется, в качалку не ходил только ленивый. Пшеничные волосы были убраны в хвост, в ухе покачивалась сережка. На нем была, черт возьми, тельняшка и кожаный фартук с названием кофейни. Все же здесь через одного все были пижонами.

– Увы, ни единого шанса, – убийственно честно сообщил бармен, но до того, как Оскар развернулся и ушел, добавил: – Но могу сварить вам настоящее пряное какао. Самое лучшее, что только может быть осенью.

Оскар переступил с ноги на ногу, глянул за окно, где привычно внезапный порыв ветра взметнул пыль с тротуара, и решительно кивнул.

– Была не была! – он дёрнул узел насыщенно-изумрудного шарфа, отправил его в рукав пальто и присел на высокий стул у стойки. – Что, и зефирки найдутся? – уточнил он, наблюдая, как бармен колдует над кусочками чего-то, по цвету похожего на шоколад.

– Поверьте, в это какао зефирки класть грех, – отозвался бармен, ловко кроша тертое какао, перетирая в ступке специи. – Но, если есть желание, могу влить туда немного бурбона.