Он пристроил сигарету в пепельницу, уперся руками в грудь Джорджа и оседлал его бедра, а потом и его член, который легко скользнул внутрь.

– Если ты думал, что ты меня трахаешь… то это не так, – простонал Оскар, запрокидывая голову назад. – Это я тебя трахаю на прощание, – он резче двинул бедрами, зная, что от этого мозги у Джорджа сразу выключаются.

– Ты самый настоящий суккуб, – это была последняя связная мысль, которую выдал разум Джорджа, после этого утянутый Оскаром и его умелой попкой в бездонные пучины наслаждения.

Впрочем, обвинить его в безучастности было никак нельзя – руки Блэквуда не замирали ни на миг – скользили по гладкой груди, стройным бедрам, покрытым волосками, такими же рыжеватыми, как голова Оскара. Его член тоже не был обделен вниманием профессора.

Оскару нравилось быть суккубом. Это была его тайная личность, о которой никто не подозревал. Он всегда был безупречным студентом, застегнутым на все пуговицы. Никто не предполагал, что он может быть таким страстным в постели, к примеру. А ему всегда хотелось большего, так он и оказался в постели профессора, которого приметил еще на первой лекции в начале года.

Движения бедрами становились все резче и чаще, Оскар хрипло постанывал, выводя их обоих на пик наслаждения. Джордж обхватил его член ладонью, помогая ему, чтобы они смогли кончить одновременно.

Что ж, профессор эту сущность познал в полной мере. Однажды, когда они занимались сексом в грозу, и сполохи молнии освещали комнату, танец Оскара на его члене показался ему чем-то демоническим.

– Оскар! – охнул Джордж и, прогнувшись на лопатках, кончил, не замедлив движение руки по члену, даже когда ощутил, что к смазке добавились капли спермы.

Позже ночью, когда Джордж уже спал, Оскар сидел на краю кровати полностью одетый. Он соврал Джорджу о времени вылета, не хотел, чтобы тот ехал провожать его в аэропорт – он ненавидел такие полные драмы прощания. Такси ожидало внизу, в окнах не было и намека на серый осенний рассвет. Джордж спал, разметавшись по кровати, с очками на животе, вымотанный несколькими раундами секса. Оскар запечатлел его в своей памяти, а потом, подумав, сделал фото на телефон. Забрал сигареты Джорджа, подаренную книгу, и вышел из квартиры, как можно тише управившись с чемоданами и дверью."

"На ближайшие девять часов самым ярким воспоминанием об их закончившихся отношениях будет натертая до боли задница.

Уже оказавшись в кресле самолёта, Оскар порадовался, что не стал жадничать и взял билеты в первый класс, иначе риск в конце полёта не подняться на ноги был бы слишком велик.

Но вот он уже был под безоблачно-кристальным небом Нью-Йорка, а спящий на кровати Джордж казался далёким и эфемерным.