Потому теперь совсем тихо зашептала: – Я не то имела в виду, а совсем наоборот! В смысле, чтобы у нас были разные комнаты… А то тебе хватило бы чувства юмора, я бы потом всему штату объяснялась, что… Я забочусь о своей репутации, вот!

Игорь выпрямился и выдохнул так, будто на его плечах лежали все тяготы мира:

– Вы не могли бы выдать ключи от ее комнаты? Мой секретарь страдает запущенной фобией – вы только гляньте, как ее колбасит. А я пока здесь закончу. Кать, свой паспорт оставь.

Администратор с непроницаемой миной протянул ей ключ-карту и совсем уж неэмоциональным тоном добавил:

– От имени отеля приношу вам извинения за обилие золота в интерьере. Это непростительно с нашей стороны. Третий этаж, правый коридор. Но если вы будете настолько великодушны, чтобы выносить этот вопиющий стиль еще пару минут, то вас проводят.

Катюша захлопнула рот. Наверное, этот человек тут всяких посетителей повидал, его обычным «расколбасом» не смутить. И все-таки тихо-тихо порычала, передавая ухмыляющемуся Игорю паспорт. Но он окликнул, когда она отошла на несколько метров, так, что эхо звонко отозвалось хрусталем:

– Кать, мой номер рядом. Это хоть ничего? Не испортит репутацию? Или мне где-нибудь в Майами поселиться, кабы чего не вышло?

Теперь Катюша прорычала громко, уже не стесняясь сотрудника. Тот и ухом не моргнул, продолжая созерцать пустоту впереди себя.

Номер оказался весьма впечатляющим, но этому уже удивляться не приходилось после такого-то холла. Катюша бросила небольшую сумку, которую вчера вечером собирала под надзором всех подруг, и снова вышла в коридор. Игорь, появившийся минут через пять, продемонстрировал ей паспорт, но в руки не отдал – резко обошел и открыл следующую дверь. Катюше пришлось последовать за ним, чтобы заполучить документ обратно. Его номер вообще больше напоминал трехкомнатную квартиру, что немного выбило ее из колеи.

– А, и ты здесь? – Игорь снова улыбался, оттягивая пальцем галстук. – Очень кстати. Я все-таки заказал еду в номер. Сразу и перекусим. Все, хватит уже изводиться, ты такая смешная, когда злишься. Злил бы и злил, если бы иногда работать не приходилось. Поедим, выспимся, а утром начнем подчиненных шерстить. То есть я шерстить, а ты – искать повод, чтобы на всю жизнь разобидеться на Климова. Таков же план, или снова будешь злиться?

– Да не злюсь я. Просто столько эмоций разом. И давай перекусим, давно пора. Все равно сразу не усну. Кстати, номера какие шикарные – неужели все сотрудники в таких же живут? Все две недели?

– Нет, конечно. Я жадный капиталист, а капиталист считает каждую копейку.

Катюша растерянно посмотрела на него и тоже стянула кофту, здесь было слишком тепло.