− Позвони ему, если хочешь! — выкрикнул я, хватая телефон с кровати и протягивая ей.

Моника недоверчиво покосилась на гаджет, но брать не стала.

− Тебе не кажется, что мы зашли в тупик? Может, нам взять перерыв? — спросила она, отводя взгляд.

Моя ярость достигла точки кипения и я швырнул телефон в стену, отчего тот разлетелся на кусочки. Мне было плевать. Важно было только то, что происходило в тот момент между мной и женой. Моника от громкого звука слегка подпрыгнула и посмотрела на меня со злостью. Ее грудь под слегка съехавшим полотенцем быстро опускалась и поднималась, приковывая к себе внимание.

Мой член так некстати натянул ткань спортивных штанов и я сглотнул.

− Какой. На хер. Перерыв?

Я в два шага оказался перед ней и, схватив за руки оторвал их от полотенца. Мо ахнула и попыталась вырвать руки из моей хватки. Но была слишком слаба для этого. Я рассматривал ее обнаженное тело жадным взглядом, поглощая каждый миллиметр безупречной кожи. Мне хотелось наказать ее за то, что мы оба натворили. Хотелось трахнуть ее так жестко, как никогда.

Заведя руки ей за спину, я потащил Мо к кровати.

− Морган, пусти. Что ты делаешь?

Она пыталась вырваться и заглянуть мне в глаза. А там сидел выпущенный на свободу монстр, который был глух к мольбам красивых блондинок. Хотя нет, они его только раззадоривали.

Нагнув Мо над кроватью, я вдавливал ее в матрас одной рукой, пока второй высвобождал пульсирующий член из штанов. В тот момент во мне бушевали множество чувств, но я точно не был насильником, способным причинить ей боль, а потому, стянув одежду, дотронулся до средоточия удовольствия Моники и удивился, обнаружив, что между ее бедрами влажно.

Как будто перед этим у нас была долгая прелюдия.

Чертыхнувшись, я резко вошел в нее до упора и Мо закричала. Я не церемонился, не был ласков, не пробовал даже смягчиться. Я вдалбливался в нее, вкладывая всю ненависть и злость. Чувства, которые я испытывал к ней, к себе, к нам и тому бардаку, в который мы снова превратили наши отношения. Я не останавливался ни на секунду, а Моника принимала каждый толчок. Ее крики, возмущение и ругань превратились в стоны удовольствия и подбадривания, когда она просила еще и глубже.

Это была какая-то чертова извращенная игра, которая мне совсем не нравилась. Но член был в восторге.

Я врывался в нее все быстрее и быстрее, словно наказывая не только свою жену, но и себя. Разрывая нашу нежную связь своим поведением животного. Как будто переступал невидимую грань. Складывалось впечатление, что после этого ничего уже не будет прежним. Словно этот взаимный акт насилия окончательно разрушит все теплые чувства, что между нами были.