Рядом с ними стояла еще одна, которая надувала пузырь из розовой жвачки. Я рассмотрел голубые тени и ярко розовые помады на их губах. Я не мог перестать смеяться, представляя себе, как на заднем плане играет диско.

Моника улыбнулась, глядя на фото.

— Это была вечеринка памяти.

— Вечеринка памяти?

— Ага. На первом курсе староста курса вместе с комитетом активистов придумали, что каждая пятница первого семестра будет посвящена какой-нибудь выдающейся эпохе студентов колледжа. Это был день, посвященный девяностым. Мы крутые тут, правда?

— И что, каждую пятницу вы наряжались согласно эпохе?

— Да.

"

"Я листал альбом и смеялся, потому что там было море фотографий. Мо с Роуз — на большинстве из них. Иногда с парнями, иногда с друзьями. Но почти на каждом фото их образы действительно отображали разные эпохи.

— О, тебя пустили в кампус с сигаретой?

— Эй, она была незажженной. Ты же видишь, как мундштук и длинная сигарета дополнили мой образ тридцатых?

— Нет, это сделали твои губы бантиком, — усмехнулся я, сжав пальцами ее подбородок и смачно поцеловав.

Досмотрев фотоальбом, я положил его ей в коробку.

— Что это?

Я достал толстую синюю папку на резинке.

— Это мои награды.

Я открыл папку и начал листать бесчисленное количество дипломов, наград и сертификатов, выданных на ее имя, за достижения в сфере писательства и журналистики.

— Детка, почему они не висят в твоем кабинете?

— У меня нет кабинета, — как бы между прочим заметила она.

— А на работе? У тебя есть кабинет? — Она кивнула. — Тогда они должны висеть там.

— Зачем? Все и так знают о моих способностях. А посетители ко мне почти не ходят.

— Для себя. Чтобы напоминать, насколько ты талантлива.

— Я и так об этом знаю.

Она улыбнулась, пожимая плечами.

— Тогда дома мы подготовим для тебя стену напротив моего стола, чтобы развесить все твои регалии.

— Зачем?

Я сложил награды в папку и притянул к себе жену.

— Потому что я хочу каждый день видеть, насколько талантлива моя девочка, чтобы подпитывать свою гордость за тебя.

— Ты гордишься мной?? — Она вопросительно подняла бровь.

— Еще как.

И я действительно гордился ею. Все одноразовые женщины были, как правило, глупы. Мо же взяла меня своим умом и чувством юмора.

После первой встречи мне уже не хотелось отпускать ее от себя. Несмотря на ее самостоятельность и независимость, она все равно вызывала желание защищать ее и заботиться о ней. Сделать своей во всех смыслах.

Пока обдумывал это, прижимаясь к жене и встречая ее нежные объятия, в голове появилась мысль о ребенке. Я представил себе, как будет выглядеть Моника, вынашивая нашего ребенка. Как округлится ее животик и нальется грудь. Как она будет капризно надувать губки, если не получит ананас в середине ночи.