Накручивает себя, придумывает всякое, а ты приходишь и все на твою голову выливается. Объясни ей, раз другой третий, десятый и двадцатый. Может тогда поймет и поверит.

— Мама я устаю, я пашу как лошадь, чтобы нам с ней и малышом было на что жить. Это не понятно? Это сложно? Да? И я к ней прихожу, а она даже борщ не разогрела, одни лишь слезы…

— Вам пожить надо было, притереться друг к другу, посмотреть что из этого получится, развестись тебе надо, а потом бы уже дите заводили. Не с того начали, сын.

— Уже не с того начали. Мама я знаю. Еще ты меня пилить будешь. Вот жил один и ни от кого не слышал то сделал, не то сделал. Зато жил спокойно.

— Володя!

— Что? Я сочувствия у тебя просил и совета, а ты тоже пилишь… Ай! Все завтра, иди спать, и я пойду.

Он разделся и лег рядом со мной, сгреб меня всю уже по привычке. А я не сопротивлялась. Так необходимо мне было его тепло и его ласка! Ох, как необходимо…

И тут мой пустой и голодный желудок предательски заурчал. « Ну почему сегодня все против меня?» — пронеслась мысль.

— Машенька, ты ела сегодня?

— Я тебя ждала…

Как он хохотал. Вот даже представить себе не можете, как он хохотал, а я растерялась.

— Вставай, кикимора болотная.

— Зачем?

— Кушать. Ты решила нашего сына голодным оставить? И у самой кишка кишке протокол пишет. Если не встанешь, то понесу на руках. Или тебе сюда принести ужин?

На руках, я допустить не могла. Я тяжелая. Меня разнесло за эти месяцы, а ростом мы с ним почти одинаковые. Я встала. Он подошел и обнял меня, прижал к себе и его губы коснулись моих, а потом мы целовались… Так сладко, если бы вы только знали, как сладко целоваться с любимым человеком, видеть, как блестят его глаза, ощущать жар исходящий от его возбужденного тела и отвечать взаимностью. То есть хотеть его так же страстно, как и он тебя."

"До кухни мы добрались где-то через час, то есть глубоко за полночь. Есть мне уже совсем не хотелось, а хотелось лишь свернуться в клубочек в его объятиях и спать. Сладко вдыхая его аромат. Но он настоял на еде, заявив, что снова проголодался.

Мы разогрели что-то из холодильника и ели с великим удовольствием, улыбаясь и поглядывая друг на друга. А потом снова целовались на каждой ступеньке лестницы. Так что и до нашей спальни добрались очень не скоро.

Утром он не слышал будильник, и я еле-еле смогла его разбудить.

— Уже утро, Маша? — заспанным голосом произнес он садясь на кровати.

— Утро, Володечка.

Он обнял меня и повалил на кровать.

— Я так устал, родная. Не сердись на меня, пожалуйста. Я только твой, весь твой. Но у меня очень много работы, мне нужно заботиться о тебе и о нем, — он провел рукой по моему животу, и наш сын пнул его руку. Такое выражение счастливого лица моего мужчины было трудно себе представить.