Просто я его любила, а он Светке Поповой достался…

— Галя! Ну о чем ты?! — всплеснула руками бабушка.

— О счастье своем утраченном! Мама, неужели не понятно?! Не пара он мне?! Да?! Мой отец бы не одобрил?! А откуда ты знаешь, что бы он одобрил, а что нет?! Ты все прожить за вас двоих старалась, что ты мне сделала?! Счастья лишила, любви, единственного нужного мне мужчины?! И дочь чуть не потеряла?! Вот оно счастье по-твоему?! Не слушалась бы, сейчас на месте Светки была бы!

— Галя!!! — бабушка расплакалась и убежала в свою комнату.

А я пыталась успокоить плачущую маму. Я готова была на все, чтобы она только не плакала. Но что я могла сделать? И тоже плакала вместе с ней, а она обнимала меня и причитала, о своем не случившемся счастье…

— Я люблю тебя, дочка! Веришь, люблю! — она перестала плакать.

— И я тебя люблю, мамочка! И к тете Свете никогда не уйду…

— Я знаю. Мы переоформим твои документы, и будешь ты со своим папой встречаться, только с Германом смирись. Тебя ведь не просят его отцом называть, а потерпеть можно?

— Ради тебя можно… Только не плачь!

Я растирала ее слезы по лицу и целовала горькие дорожки.

— Вот и хорошо. Значит, договорились?

— Договорились.

Она налила мне молока и дала сырники. Тут и бабушка подошла, тоже села завтракать.

— Мама, — заговорила мама, — сегодня Слава придет, мы пойдем документы делать. С чего начать даже не знаем, но он говорит, что у него адвокат знакомый есть, он поможет.

— Интересно, чем он тебя так купил?

— Он помогать обещает и Маше он нравится. Он на ее содержание обещает давать больше, чем я зарабатываю. И после моего замужества тоже.

— А Герман твой что?

— А Герману что? Это моя дочь.

Дальше день был удачным, потому что пришел папа.

Мы ходили в медицинский центр и сдавали кровь и еще что-то палочками со рта. Потом сидели в кафе. Мама с папой разговаривали и смеялись, и казались такими счастливыми. Я тоже была счастлива и все представляла себя невестой в красивом- красивом платье, и мама со мной, и папа, и я самая счастливая, и жених у меня самый лучший… только имя его я сама себе произносить боюсь, но все равно мечтаю…

Потом мы с мамой пошли домой, а папа обещал взять неделю отгулов, чтобы все успеть. Он сказал, что через неделю я стану Кривцовой. А я что? Я рада!

Вот только дома бабушка плакала, причем разговаривала… с портретом. Я такого не видела никогда. А мама тяжело вздохнула и прошла к бабуле."

"— Мама, ну что ты? У нас все хорошо, мамуля, ну прекращай. И не надо жаловаться папе.

— А кому? — всхлипывая проговорила бабушка. — Кому я еще могу все сказать, что на душе? А он слышит, я верю, что слышит.

— Кто там, бабушка?

— Дед твой! Да что ты поймешь?

— Все пойму, если расскажешь.