— Маша, объясни почему ты постоянно доводишь мать? Ты ее не любишь?

— Ты о чем, Ба? — я еле разлепила глаза."

"— Что за выходки? Она для тебя все, лучшей матери придумать трудно. Вот выйдет за Германа — будет у тебя отец. Нет, ей настоящего подавай. Маша, я видела, что он с ней тогда сделал! Я видела в каком состоянии она тогда была! И позже вся ее депрессия на мою голову свалилась. Она его любила, видите ли! И аборт делать отказалась! А потом, когда поняла, что к чему, то поздно было! Как мы с Наточкой старались, как ее вытаскивали! Вот Наточка — подруга так подруга. А этот — один раз поднял руку, значит, все! Всегда бить будет! Меня моя мать так еще учила, а этот — отец твой, сам ни рожи ни кожи, ни достатка, одна квартира и все. Разве это муж?

— А чем не муж? Ба, — я уселась на кровати, — а у тебя самой муж был?

— Что за вопросы? Маша! Конечно, был! Знаешь, какой у меня муж был! Всем бы таких мужей! А Галка моя — копия он, вот просто копия! Я всегда для нее все! Как бы он хотел, как бы за двоих!

Бабушка расплакалась и вышла из комнаты. А я осталась сидеть на кровати в полном недоумении. Я никогда не видела деда и никогда о нем ничего не слышала. Только фамилия была его. Я это поняла потому, что у бабушкиной незамужней сестры из Подмосковья фамилия была другая. Она приезжала к нам как-то, погостила и уехала. Они говорили про квартиру в которой мы все живем, и бабушка рассказывала о свекре-генерале, но я не запомнила. Маленькая была тогда. Теперь я бы прислушивалась, о чем они говорили, а тогда меня только куклы интересовали да сказки.

Ладно, пора вставать. Я умылась, почистила зубы и в своей новой ночной рубашке прошла на кухню. Бабуля жарила сырники.

— Я готова. Мама где?

— Спит. У нее вчера совсем нервы сдали. Не жалеешь ты мать, думаешь, мачеха лучше будет?

— Не знаю! Я с тетей Светой еще не жила. Но она лучше вашего бегемотского Германа.

— И в кого ты такая, бездушная?

Я только пожала плечами.

— В вас, наверно… Вы же меня не хотели, вот душу и не дали. А папа будет моим папой, и все! А на вашего Германа мне плевать! Понятно?!

— И давно ты так заговорила?

— Как только повзрослела и поняла, что я сама по себе.

— Вот и не будет тебе гостей в субботу, и пирог печь не буду, и подруги твои не придут, и Настя тоже.

— Напугала! Нужны они мне! У меня один друг — Володечка, а эта Настя еще хуже маминой тети Наташи.

— Да что с тобой!

— Мама, что у вас тут, спать невозможно, так шумите? — мама в халате вошла в кухню.

Глаза у нее были заплаканными, напоминали щелочки. Мне стало ее очень жалко, я подбежала к ней, обняла и спросила:

— Ты из-за меня плакала?

— Нет, Машуня, просто… я вспомнила все.

— То, что тебя папа избил? Ты до сих пор сердишься?

— Нет, не сержусь, дочка.