— Какая цена за мешочек спор?

— Двести рублей, — заявил он.

Ух… Как двести тысяч рублей в моём мире. Не очень много и в то же время совсем не мало. Другими словами, прилично! Однако, я — не дурак. И так просто ему свои деньги не отдам. Хотя они у меня уже есть.

— Сто рублей, — помотал головой я. — И тогда я куплю у вас эти споры прямо сейчас. Вы ведь не хотите ездить туда-сюда, надеясь, что у кого-то найдутся такие деньги?

— Да вы спятили, господин Мечников! — воскликнул он.

— Отнюдь, — помотал головой я. — Я ещё собираюсь закупиться у вас другими товарами. Не сбросите — придётся вам везти всё остальное назад — на свою новую торговую базу.

— Проклятье, Мечников, вижу вы поднатаскались в торговле! Сто восемьдесят, — заявил он.

— Сто пятьдесят — и точка, — назвал я свою окончательную цену.

— Сто семьдесят пя…

— Я сказал — сто пятьдесят, — ещё раз повторил я.

— Хорошо, — хмыкнул Апраксин. — Договорились. Откладываю мешочек со спорами. Что ещё хотите приобрести?

Я потратил чуть больше получаса, чтобы выбрать ингредиенты, которые уже успели у меня закончиться. Так же добавил несколько трав, которые, по словам Ксанфия, заставляют людей мочиться в штаны.

Я уже понял, как работает его система. Он продаёт яды. А если сильно преуменьшить описываемый им эффект, получается свойство от лекарства, которое я в будущем смогу сделать.

Другими словами, я только что приобрёл материал для создания диуретика — мочегонного средства. А такое понадобится многим людям. И больным хронической сердечной недостаточностью, и пациентам с болезнью почек, и даже алкоголикам. Мочегонные препараты — одно из важнейших изобретений человечества. Вот только использовать их надо с умом.

— Итого… С вас двести пятьдесят пять рублей, господин Мечников. Правда, не уверен, как вы саженцы утащите, — вскинул брови Ксанфий Апраксин. — Сразу скажу, я вас до дома не довезу.

— Не беспокойтесь, господин Апраксин, — улыбнулся я, передав ему нужную сумму. — У меня как раз есть один помощничек неподалёку.

— В следующий раз я приеду через месяц или полтора, — сказал он. — Предупрежу заранее — письмом.

Покидая карету, я с трудом сдержал вопрос, что ему вообще известно о своей коже? Чёрт! Это ведь даже не желтуха! У него кожа зелёная, хотя выглядит Ксанфий более чем здоровым человеком.

Худобы нет, глаза абсолютно здоровые. Мой лекарский интерес негодует. Но задавать ему такие вопросы нет смысла. Он всё равно не раскроет мне тайну своего заболевания. А даже если и захочет — не сможет. Никто из лекарей так и не смог пролить свет на причину его «позеленения».

А там — кто знает? Может, в будущем я и смогу докопаться до истины. Но пока что он о помощи меня не просил. Значит, и клятва лекаря этого не потребует. Пока это лишь вопрос моего личного любопытства.