Он сказал:

– Зачем ехать на Селунд? Я и здесь тебе сумею ответить так, как мы, сыновья Лодброка, всегда отвечаем на неучтивые речи…

Его рука не торопясь потянулась к мечу, он не сводил глаз с чужака – как-то тот, безоружный, отнесётся к угрозе? Ведь понимает небось, что двое богато одетых юнцов тоже не одни шастают по чащобам!.. Рассудительный Искра попробовал остановить его.

– Плохо, – покачал головой молодой Твердиславич, – начинать сразу со ссоры! Скажи, чуженин, не видел ли ты вчера на закате где-нибудь здесь подбитого волка? Мы…

Договорить Искра не успел.

Харальд вытянул руку, указывая на тёплые сапоги незнакомца:

– Да он венд!.. Это Хрёрека конунга человек!.. Подсыл тайный! Соглядатай!.."

"Меч коротко зашипел, вылетая из ножен, – Харальд бросился вперёд. О том, что Рюрик послал воеводу Сувора с малой дружиной устраивать возле порогов заставу, в Новом Городе знали. Там пролегала граница, о которой договорились между собою князья, и на своей стороне каждый волен был делать, что пожелает. Однако зимовьюшка, где обосновался одноглазый варяг, стояла – не сказать в глубине новогородских земель, но уж и не на сумежье – прочно по сю сторону.

Что делать здесь воину ладожского князя, да ещё тайно?..

…А он был воином, да таким, каких Харальду ещё не доводилось встречать, хоть и ходил он в учениках у лучших бойцов, у старших братьев и у Хрольва ярла по прозвищу Пять Ножей. Он не побежал от меча, не попытался схватить брошенное полено. Шагнул, как показалось Искре, под самый удар, вскинул руки навстречу… Всё произошло гораздо быстрей, чем можно про то рассказать. Левая ладонь одноглазого встретила руку Харальда, опускавшую тяжёлый клинок, и, вписавшись в движение, увела её по безопасному кругу, не дав себя зацепить.

А правая, с согнутыми, как кошачьи когти, пальцами, коротко и резко впилась Харальду в лицо. Молодой викинг даже головы отдёрнуть не успел. Он никогда не видел, чтобы так оборонялись от меча. Или так нападали. Ему показалось, будто в лицо – в лоб над переносицей, под подбородок и в обе щеки как раз под глазами – одновременно попали четыре стрелы. Слепящим потоком хлынули слёзы, он понял, что глаз у него больше нет, и хотел закричать, но не смог даже и этого. Способность дышать изменила ему, как и зрение. Он хватал воздух ртом, пока багровая тьма, окутавшая сознание, не превратилась уже в настоящую черноту.

Варяг носком сапога отбросил черен меча подальше от безвольной Харальдовой ладони.

– Когда очнётся этот недоношенный, – устало обратился он к Искре, – скажи ему, что я не подсыл.

Харальд был жив – он корчился и вздрагивал на снегу и, наверное, впрямь должен был скоро прийти в себя. Искра понимал: в его положении самое разумное было остаться смирно стоять.