Харальд вытянул руку:

– Ты, ярл, в пути беседовал со мной и поучал меня, как надлежит заботливому родителю. Если благородный Сувор не захочет отказаться от состязания между своей дочерью и твоим сыном, доверишь ли ты мне заменить того, кого нет рядом с тобой?

– Не лез бы ты в это дело, вождь, – проворчал сзади Эгиль. – Не стали бы люди смеяться.

Харальд оглянулся через плечо:

– Люди станут смеяться тогда, когда девка начнёт всюду хвастаться, что безнаказанно называла меня недомерком и утверждала, будто во всём меня превосходит.

Сувор нетерпеливо махнул дочери:

– Поди сюда!

Крапива послушно спешилась и подошла. В присутствии батюшки она не решалась дерзить, но в глазах горели отчаянные огоньки. Харальд нашёл её крепкой и довольно высокой для девушки, но ничего такого, что заставило бы его усомниться. Потом он вдруг понял, что помимо воли ищет в ней сходства с Друмбой, оставшейся по ту сторону моря. Сходства было немного. Всё же он сказал Сувору:

– Ты, ярл, верно, помнишь воительницу, что служит моей старшей сестре? Та благородная дева не уступила бы мне ни с луком, ни в беге, а плавала ещё и получше. Обладает ли твоя белорукая дочь такими умениями?.."

"Стольная Ладога была большим городом, никак не меньше Роскильде, но слух распространился мгновенно. Любопытный народ высыпал на берег Мутной, едва не обогнав отрока, посланного за Крапивиным луком. Как выяснилось, люди в городе обитали самые разные: словене, финны, венды, выходцы из Северных Стран и ещё каких-то краёв, о которых молодой Рагнарссон не имел ни малейшего представления. Сначала Харальду не понравилась толпа горожан, вышедших, как он полагал, желать победы Крапиве. Потом Эгиль прислушался к разговорам и объяснил ему, что он ошибался. Половина, если не больше, посмеивалась над дочерью ярла и вслух надеялась, что оторвиголова-девка наконец на чём-то нажглась.

Отроки живо отмерили полторы сотни шагов и вбили два длинных кола, позаимствованных у парней, натягивавших шатёр. Харальд уже успел должным образом помолиться Уллю, Богу стрелков, помянуть быстроногого Тьяльви и Эгира – Хозяина Вод. Теперь он пристегнул к левому запястью вырезанный из лосиного рога щиток и натянул свой лук – хороший, упругий можжевеловый лук, с которым ходил на охоту и в бой, – когда Крапиве принесли её оружие, и она вынула его из налучи, собираясь надевать тетиву. Её лук был поменьше, чем у него – не в рост человека, а до груди, – и без тетивы его плечи, обвитые берёстой, не просто распрямлялись, но даже выгибались вперёд. Харальд видел такие луки у вендов и словен, гостивших в Роскильде, и даже держал их в руках, а посему испытал невольное уважение. Чтобы согнуть лук, Крапива уперла нижний рог в землю и ещё подставила ногу, не давая скользить.