И, несмотря на всю напряженность, что висит над нами, я хочу притянуть ее к себе и поцеловать.

К другому она приехала. На свидание!

Твою ж мать.

– Я тебе не послушный, влюбленный мальчик. Выйдешь из машины, твой ромашковый тебя обратно повезет. Ясно? – говорю грубо, пряча руки. Трясет их знатно.

– У него герберы.

– Да хоть васильки. Либо со мной остаешься, либо к нему валишь. Выбирай!

Белинская озадачена. Взгляд бегает, девчонка растеряна.

Вот он момент!

Жми на газ и вали отсюда, Аверин. Отвезешь лис куда-нибудь. Главное – не оставлять ее с этим цветочным олухом.

Горло шкрябает наждачкой. Я как холодный воздух огромными потоками вдыхал в распаренное тело.

Живот сворачивается в рулон, и кишки на вентиль наматывает от происходящего безумия.

– Я вернусь через два часа. Не скучай.

Дарит мне улыбку и быстро выбегает из машины.

Наверное, у меня какие-то мазохистские наклонности, раз я смотрю, как лисица красивой походкой идет к ромашковому и принимает от него цветы. Хотя бы не целуются.

Придурок подставляет ей локоть, и Белинская, опираясь на него, вышагивает к торговому центру.

Я остаюсь сидеть в машине с заведенным мотором и полной кашей в голове.

Какого хрена она себе позволяет?

Достаю с заднего сиденья неоткрытую бутылку минералки и осушаю ее в два глотка. Уши горят, через тело как ток пропустили. Я в полной прострации и не имею понятия, что делать дальше.

Идти на поводу и ждать эту хитрую рыжую заразу?

– Да пошла ты на хер, – шиплю под нос и, выключив аварийку, возвращаюсь на шоссе.

Она мне еще свои условия будет диктовать.

Чувствую себя подожженным фитилем. Кровь льется по венам со скоростью света, в мозгу пульсирует от адреналиновых скачков.

Включаю радио. Через минуту выключаю.

Все бесит.

Она же и правда с ним целоваться может. Мне назло. Упрямая, неуравновешенная лисица. Терпение иссякает. Будто во мне дыру пробили, и оно стремительно выливается.

На ближайшем развороте перестраиваюсь и еду обратно.

Сам пока не понимаю, что творю.

Паркуюсь и, как законопослушный гражданин, оплачиваю два часа.

Лис выходит снова под руки с Васильком. Улыбается, а у меня в грудине от ее улыбки раскуроченные ребра. Как косой вскрыли, не вздохнуть теперь.

Убить готов.

Белинская встает на носочки и оставляет поцелуй на щеке этого малохольного.

Отворачиваюсь, но поздно. Въелось. Не картинка – а кислотные брызги прямо по сетчатке. Ничего больше не могу разглядеть, кроме ее огненных волос около довольного лица Ромашки.

Легкой походкой она подбегает к моей машине, распахивает дверь и усаживается, бросив подаренный веник на заднее сиденье.

Довольная, радостная.

Что не скажешь обо мне.

– И как свидание? – не моргая, уставился на спидометр со стрелкой на нуле.

– Превосходно. Миша очень милый парень.