Теперь рыжая копна щекочет плечи и спину.

Аленка в летящем платье, на ногах ботильоны на высоком каблуке.

Пожалуй, отказаться от мужского сопровождения для нас было и ошибкой. Но если подумать, что Исаев позовет с собой Аверина, холодные мурашки покрывают всю кожу.

Здесь шумно. Стробоскоп работает в каждом уголке и разрезает движения каждого, кто на танцполе. Музыка проникает в клетки и закручивает их в танце. Улыбаюсь, предвещая хороший вечер.

– По коктейлю? – Аленка зазывно играет бровями и закусывает нижнюю губу. Ей тоже хотелось провести со мной вечер.

– Разумеется.

– Я погуглила. Здесь очень хвалят «Секрет монаха», – придирчиво рассматривает меню, когда мыусаживаемсяна высокие барные стулья.

– «Секрет монаха»? – чуть не давлюсь. Звучит… странно. Это их местный бестселлер?"

"Спустя несколько минут перед нами появляется круглый поднос с высокими бокалами и множеством трубочек. Цвет «монаха» заставляет все рецепторы на языке возбужденно приоткрыться.

– За нас? – Аленка поднимает свой бокал. Ярко-розовая жидкость с приятным арбузным ароматом плещется внутри.

– За нас, – отвечаю.

Мы выпиваем тут же половину коктейля.

Обжигающая жидкость обволакивает стенки горла и спускается к желудку. Так тепло внутри становится.

Прикрываю глаза. Музыка звучит громче, зазывней и веселей. Все, что со мной случилось, кажется теперь каким-то сумасшедшим бредом. Неправдой.

И слезы, и тоска по Стасу, и моя влюбленность – это такая ерунда.

В теле поселяется небывалая легкость, ноги сами подскакивают и несут нас на танцпол.

Я больше не чувствую зависимости от мажора. Обида улетучивается, а сердце часто бьется только из-за ритма, который я задала, двигаясь под музыку.

Ох, «Секрет монаха»!

К нам, конечно же, подкатывают какие-то парни. Но мне больше никто не нужен. Я уверенно решила, что ни одному парню не позволю к себе подойти. Пользоваться собой тоже не дам. Буду сильной и независимой женщиной. Вроде даже это модно сейчас.

К своим местам мы возвращаемся, когда алкоголь уже полностью выпарился из наших тел. Стопы горят, будто ходили ими по только что потухшим углям. Желудок то и дело переворачивается и делает кульбиты после наших танцев.

Хорошо-то как!

Мы заказываем себе еще по коктейлю, и Аленка утыкается в телефон.

Ее Исаев безбожно контролирует.

Фыркаю, скрывая крошечную зависть, которая зудит в груди, как комар.

– Слушай, Саш, – Аленка прочищает горло. Я не слышу этого, но, судя по виноватому выражению лица, именно так и есть, – тут такое дело…

После нескольких секунд ее молчания осознаю, что открытые плечи печет, будто сутки провела под палящим солнцем. Влага на спине моментально испаряется от чьего-то напряженного и давящего взгляда.

Обернуться? Посмотреть?

Любопытство съедает.