Черт, и не вырвать уже этот поцелуй из своей памяти.

– Ну, садись, подвезу, – голос не выражает ничего. Задевает и заставляет сердце завыть.

– Спасибо, доберусь самостоятельно. Я вижу, у тебя дела.

– Не глупи, лисица.

Шаг на меня.

Аверина становится много вокруг. Без просветов.

И почему так хочется просто его обнять, прижаться носом к груди, послушать, как бьется его сердце. И дышать его запахом.

Глаза слезиться начинают от этого желания. Или ветер подул в лицо.

– Отошли отсюда, – не прерывая нашу связь, обращается к троице.

Почти не вижу, что происходит за спиной Стаса, как быстро девицы отошли от машины. Я будто за стеной. Крепкой, непроходимой.

– Ревнуешь, Лисица?

– Вот еще!

Неуловимые разряды проходятся между нами. Отвожу свой взгляд, чтобы Аверин не смог прочитать там правды. Ведь я на самом деле его ревную. Плохо от этого чувства, оно уничтожает меня изнутри, и я не знаю, как справится с ним.

– Ты же сам говоришь, что я лисица. А они… всего лишь зайки.

– Подслушивала?

Веду плечами. Сдала себя с потрохами. Упираюсь упрямым взглядом в его губы, выше не могу, сгорю.

– Твои зайки могут стать жертвами лисицы.

Аверин смеяться начинает. Его забавляет моя ревность и мои слова.

– Хищница.

– Сам меня так назвал. А я ведь просто…

– Да я помню твое имя!

Да что происходит? В один миг настроение Стаса меняется. Из флиртующего очаровательно парня он становится раздражающим мажором. Тело напрягается, и я каждый раз упираюсь в него, как в камень. Только не спотыкаюсь о его высокомерие и самоуверенность.

– Почему ты такой…

– Классный?

– Придурок.

– Меня заводит, когда ты ругаешься, помнишь ведь? – понизив голос, говорит.

Между нами все меньше места. Я не могу сейчас понять, кто из нас двигался навстречу друг другу, лишь в какой-то момент уже не осталось пространства между нашими телами.

Поворачиваю голову в сторону, стараюсь перевести дыхание.

И вот он момент, когда можно уже отходить от Стаса. Повисла тишина, разговаривать больше не о чем. По крайней мере, Аверину вроде как нечего. Все разы, когда мы общались, говорила в основном я, а Стас… отпускал колкости, пошлости или молчал.

Но я медлю. Тело привязывается к этому мажору.

– Они мне никто, лисица.

Сглатываю. Как он так понимает, что меня волнует?

– Да мне все равно, – отмахиваюсь. Господи, он же все обо мне знает, а я продолжаю играть свое безразличие.

– Не все равно. Я же вижу.

Переминаюсь с ноги на ногу. Аверин без спроса вторгается в мои чувства и расщепляет их на атомы. Это хуже, чем предстать обнаженной.

Голос Стаса вновь серьезный. И так хочется верить, что ему тоже не все равно на меня. Иначе к чему все эти слова, оправдания. Встречи.