Когда кабинка поравнялась с землей, парни в защитном обмундировании окружили девушку, с большим усилием вырвали из ее ладони злополучный пульт, подняли на руки. Ника не сопротивлялась. Голоса были сильно приглушены, картинка размыта. Она не могла трезво рассуждать. Одно отметила в пространстве, залитом сине-красным светом спасительных огней: периметр оцеплен, на площади не было ни души.

Живы, – пульсировало в мыслях. – Они все живы.

Как будто сотню мгновений «до» и не дышала вовсе – выдохнула изо всех сил.

Когда почувствовала землю под ногами, немного пошатнулась. Обычный шаг показался невероятно сложным. Но вот тело устремилось вперед. В тумане сумрачных событий Ника почти бежала – не «куда», а «откуда». Остановилась лишь за оградой. Вдали от скорой помощи, от поджидающих следователей. Она застыла прямо напротив накрытого черным брезентом тела, вокруг которого темнело пятно. Сжалась."

"Ника подняла взгляд и встретилась с черными, как пропасть, глазами Макса, что стоял на другой стороне площадки. Наверное, сейчас и в целом мире не нашлось бы человека, кто так же понимал ее, кто так же ощущал то, что творилось внутри. Они говорили без слов.

Что это было? Извини? Вряд ли, на прощение было совсем не похоже. Скорее, навевало прощанием. Всем прожитым и утерянным навсегда. Ведь ни один из них точно не свыкнется с положением вещей настолько, чтобы когда-нибудь коснуться друг друга даже словом.

Внезапно начался дождь. Ника подняла голову к ночному небу. Слезы, непрошенные, тотчас смешались с каплями, принося освобождение. Они будто заглушали чувство потери чего-то важного, но совершенно чуждого, чужого.

Как раз когда Макса окружила полиция, его стали активно расспрашивать, Ника почувствовала тепло – ее плечи укутали пушистым покрывалом, а затем отвели в сторону. Это был Алик – еще не обернулась, уже знала. Только его прикосновения были такими нежными, только в его руках она ощущала себя так надежно.

Белозеров легким движением подхватил Нику за талию и усадил в карету скорой помощи, где молодой парень тотчас осмотрел ее, фонариком посветил на зрачки, пощелкал пальцами, что-то спросил. Не получив ответа, он заговорил с Аликом, мелькнуло слово «шок». Ника закрыла глаза. Усталость навалилась бурно, веки враз потяжелели.

– Ты могла умереть, – услышала Ника, уплывая за грань.

Алик обнял теплыми ладонями тонкую шею, поцеловал ее в висок, прижал к себе. Он как-то рвано, сбивчиво дышал. Ника заметила и сильно удивилась – ведь Белозерова было нелегко выбить из колеи.

Когда Орлова открыла глаза, вернулась в реальность. Жестокую, страшную, опасную. Вся задрожала, крепче вцепилась в рыжего парня. Всхлипнула – сначала тихо, а потом расплакалась навзрыд.