— Да, стража у вас очень медленная, — согласился я.

— Она специально такая. Если наказывать за все преступления, у нашего повелителя — длинный перечень лестных прилагательных — не останется подданных, — лукаво улыбнувшись, раскрыл он государственную тайну.

Теперь я знал, почему китайцев так много.

Джонка была восьмивесельной (четверо гребцов в носовой части и четверо и рулевой в кормовой), а по центру что-то типа беседки, задрапированной сверху и с боков плотной красной хлопковой тканью, разрисованной изогнутыми сине-зелено-золотыми рыбками, остались лишь небольшие просветы впереди и сзади, чтобы внутри гулял ветерок. Мы с Бао Пыном сразу спрятались в ней, причем он сел впереди лицом ко мне, закрывая меня своим толстым телом от любопытных взглядов плывущих навстречу, и я расположился лицом к нему, так что со стороны кормы видны были только моя голова в черной соломенной конусообразной шляпе и спина с накинутым на плечи халатом моего попутчика, в котором он был, когда встретились в первый раз на клипере. Видимо, я оказался прав, посчитав, что у него всего два парадных халата. Между нами стоял низкий круглый столик со всякой едой, которую постоянно пополнял слуга, а из напитков был только зеленый чай. Бао Пын сделал правильный вывод после нашей совместной попойки. Обслуживал нас молчаливый подросток, улыбка на лице которого появлялась только в момент захода в беседку, исчезая на выходе, и была такой вымученной, что мне хотелось из жалости погладить его по голове, сняв сперва маленькую темно-синюю шапочку-шестиклинку.

В перерывах между перекусами, мы болтали. Больше говорил Бао Пын, делился местными сплетнями, в первую очередь о чиновниках Гуанчжоу. При этом он чисто по-китайски не давал моральной оценки их поступкам и поднимался только до уровня заместителей правителя провинции. Выше шли неприкосновенные, сообщать о даже сомнительных поступках которых не принято. Можно только нахвалить за хорошие дела, к сожалению, очень редкие. Заодно просветил меня о жизни и обычаях его соплеменников хакка. От северян они не сильно отличались, разве что, действительно, были шустрее, нацеленнее на результат.

В полдень мы свернули в узкий приток, где нос джонки высунули на берег, и все, кроме меня, выбрались на берег, расстелили циновки в тени деревьев и завалились спать. Я отменно покемарил в беседке. К тому времени уже привык к сиесте, да и разбудили меня рано.

Незадолго до захода солнца добрались до места назначения. Не могу сказать точно, но преодолели мы по реке где-то километров тридцать пять-сорок. По русской классификации это было большое село, потому что имело культовое сооружение — буддистский храм.