Обычно поливает недолго, с полчаса, но от души, а этот был вдвое продолжительней. Я предположил, что китайцы отменят нападение, потому что промокла солома в брандерах, и ошибся. Около полуночи на реке началась движуха. Темно, ничего не видно, зато слышно далеко. На дозорном шлюпе «Модест» выдвинутом к врагу, боцманская дудка, как называют бронзовые свистки, сыграла тревогу. Сигнал репетовали на следующей и дальше. Трели как бы неслись вместе с водой, сильно обгоняя ее, вниз по течению реки."

"Я сидел в каюте капитана парохода «Немезида», потягивал вместе с ним чай с байцзю. Та еще гадость, зато выгоняет сырость из тела и, как кажется, даже из воздуха. Ждали нападение, поэтому не ложились спать, хотя Уильям Холл — «жаворонок», к полуночи на него жалко было смотреть. Чтобы не заснуть прямо за столом, он наливал китайской самогонки в чай себе столько, что морда быстро стала кирпичного цвета.

— Когда уже эти чертовы косоглазые полезут! — воскликнул он раздраженно — и послышались трели боцманских дудок.

— Надо было тебе раньше обругать китайцев, — пошутил я.

— Ничего, и сейчас не поздно! Главное, что разведка не подвела! — задорно бросил он и начал надевать темно-синий сюртук поверх мятой, не первой свежести, белой рубахи с серыми пятнами пота подмышками и на груди.

Уильям Холл в каюте мог расхаживать в чем угодно, но выходил из нее всегда застегнутым на все бронзовые пуговицы во всех смыслах слова. На шканцах было сыро, зато, благодаря легкому ветерку, свежее, чем в душной каюте, в которой прямоугольные иллюминаторы не открывались ночью, чтобы на свет масляной лампы не слетелись тучи насекомых. Машины работали на холостом ходу, и из трубы валил дым, пахнущий сгоревшим углем. Этот специфичный запах возвращал меня в юность, в шахтерский город в сотне с лишним километрах от Азовского моря. Кто бы мог подумать тогда, что черти занесут меня в далекий Китай и поручат темной сырой ночью помогать британцам поставить на колени эту страну⁈

Выше по течению послушались крики. Кто-то властно отдавал приказы на китайском языке, разобрать которые я не смог. Появилось несколько небольших огней, медленно плывущих по реке. Наверное, это были подожженные брандеры. На оба берега реки прискакала конница и, возможно, подошла пехота. Было темно, не разберешь, только слышны перестук большого количества копыт и фырканье и ржание лошадей. Не знаю, какова их роль при нападении на корабли. Может быть, будут поддерживать ободряющими криками или убивать приплывших к берегу матросов со сгоревших кораблей, которые все еще не были целы.

— Пальни по ним шрапнелью, чтобы не веселились, — предложил я капитану.