Линь Цзэсюй попросил у нее прощения от имени хуанди Таньчао, всего китайского народа и своего собственного. У рыб в реке случился День наркомана. Двадцать шестого июня был совершен рейд по Тринадцати факториям, во время которого выгребли и сожгли остатки опиума и ранили несколько особо ретивых европейских клерков. Как по мне, Линь Цзэсюй заслужил прозвище китайского дона Кихота.

— Цены на опиум взлетели до небес! — закончил свой рассказ бесхитростный У Бо.

Впрочем, я и сам догадался об этом, поэтому предложил:

— Тридцать пять серебряных монет за головку (двадцать долларов за фунт) будут приемлемой ценой для вас?

— Конечно! — радостно согласился он, после чего снял с шеи деревянной статуэтки богини Мацзу традиционную розовую жемчужину на черном шелковом гайтане и подарил мне.

Сегодня у богини будет ночь сладких снов.

Я отдарил музыкальной шкатулкой. У меня хранится небольшой запас их именно на такие случаи и взятки китайским чиновникам. Старику очень нравятся. Радуется, как ребенок.

Танка, гонконгские и макаоские, забрали по сотне ящиков опиума и уплыли к покупателям.

Ночью прибыл на двух джонках, большой и средней, Мань Фа.

— Сейчас опиум есть только у хакка. Они умудрились договориться и вывезти несколько тысяч ящиков из тех, что были конфискованы, — сообщил он."

"— Скорее всего, украли они намного меньше. Просто у хакка есть собственный подвоз из Синьцзяпо на двух джонках, похожих на мою, только без верхних прямых парусов, а может, и на других, таких, как у тебя. Не знаю, где именно разгружают их, но, скорее всего, недалеко отсюда, потому что хакка продают опиум выше по течению реки, — поделился я.

Уверен, что у Маня Фа есть «покровители» среди китайских чиновников, иначе бы не смог торговать опиумом, которым он и расскажет интересную информацию о конкурентах.

Мань Фа без торга купил полторы тысячи ящиков по двадцать долларов за фунт и пообещал дня через два-три взять еще, но заплатить вперед не рискнул. Наверное, не был уверен, что меня не тронут, а я не захотел посвящать его в наши отношения с Линем Цзэсюем.

— Сколько останется к тому времени, столько и заберу, — заверил торговец.

И прогадал. На вторую ночь, несмотря на соблюдение нами полной световой маскировки, шхуну «Мацзу» нашел Бао Пын на «взлетающем драконе». Контрабандист улыбался мне, как лучшему другу, с которым встретился после долгой разлуки. Я был уверен, что подобную радость может изобразить только женщина, пославшая далеко и надолго, а потом вдруг узнавшая, что беременна от тебя. Много веков живи — много веков учись.