В голове только кадры из воспоминаний: Тимур обнимает, и Ленка, которая подносит зажигалку к лицу. Все помешалось. Слилось в одно целое.

Тот, кого я люблю, протыкал душу иголками. Раз за разом. Резал. Терзал. Мучил. И шептал нежности. Смотрел мне в глаза, видел мои боль и страхи.

– Маша, пожалуйста!

– Опусти меня! – закричала из последних сил.

– Все… все иначе. Все… – мямлил Арс. Его тревожный, жалостливый взгляд тоже ранил. Казалось, меня ранило даже нахождение в людном месте.

– Что иначе? Он… – я начала задыхаться. Слезы рвались наружу. Горькие и невыносимые слезы.

– Давай ты успокоишься. Я… мне жаль, что…

– Замолчи! И ты все знал? Вы… – я поджала губы, стараясь сдержать крик, который рвался из самого сердца. Сжала пальцы в кулаках и оттолкнула Арсения.

Мерзко. Как же мерзко стало смотреть на него.

– Прости, – Арс опустил голову.

– Прости? Прости? – прошептала, ощущая слезы на щеках.

– Я… Маша, Тимур, он изме…

– Не называй его имя! И не извиняйся. Вы вообще люди? Вы… – с губ слетел всхлип. Наверное, кислород медленно заканчивался в легких. – Да как вы могли? Как? Ты…

Я сделала шаг назад, затем еще. Развернулась на сто восемьдесят градусов и побежала прочь. Бежала не столько от Арса, сколько от себя. От воспоминаний.

«Извинишься на коленях и ручки сведешь в замочек. Либо жить будет весело следующие два месяца»."

"«Эй, ненормальная! Звезда с неба упала. Я загадал, чтобы тебя больше не запирали в сарае. Все изменится. Звезды не врут».

«Ты же заплачешь? Девочки всегда плачут».

«Заплачешь? Отпущу».

«Рот закрой, тупая дура».

«Я ничего не боюсь, даже неба. Запомни это уже».

Голоса звучали набатом в голове, напоминали фразы, показывали картинки из прошлого. Во мне что-то разбилось. А может быть, это граната разорвала сердце и душу, прокладывая дорогу внутрь.

Только осколки. И ничего более.

Я свернула с бульвара в сторону какого-то элитного двора. Доплела до пустой детской площадки. Уселась на качели и вдруг задумалась.

Зачем он так поступил? Зачем хотел сделать из меня изгоя?

Вытащила телефон. Руки дрожали, так что не сразу получилось ввести пароль на экране. Но, когда ввела, поняла, не смогу и слова сказать Тимуру. Более того, если услышу его голос, с ума сойду. Слезы и так без остановки катятся по щекам.

«Должна же быть причина?» – назойливо твердил мозг.

«Разве какая-то причина оправдывает травлю над человеком?» – не понимало сердце.

Как он мог целовать меня? Как мог смотреть такими влюбленными глазами, обнимать и знать, сколько я перенесла. Мне ведь было страшно. Безумно страшно.

– Маша! – опять голос Арса.

Поднимаю голову и замечаю, насколько стремительно он приближается. Вот уже стоит напротив, дышит тяжело, в глазах застала тревога. Всхлипываю, отворачиваюсь, сжимая телефон в руках.