– Что же ты заранее не предупредил меня, когда возвращаешься? Я бы приготовила что-нибудь вкусненькое.

Они тепло обнялись – мать и сын. Пожилая добродушная от природы русская женщина и стройный подтянутый молодой человек с немного грустными уставшими глазами.

– Я и сам не знал. Пришлось помотаться из города в город, пока нашли все необходимое для склада. А когда уже тут, в аэропорту оказался… Знаешь, мам, даже как-то и не сообразил. Торопился, наверное. Хотел поскорее тебя увидеть.

– Ну, раздевайся, Володя. Проходи, – радостно засуетилась Анна Тимофеевна, но тут же, едва сын стянул с себя куртку, укоризненно произнесла: – Я ведь тебе несколько раз звонила. Но мне все время говорили, что абонент недоступен. Что же это за города такие, Володя, по которым ты ездишь и в которых нет связи?

Локис от души рассмеялся.

– Ну я же тебе объяснял, мама. Дело не в городах. Просто нам не разрешают говорить по телефону на работе. Чтобы не отвлекаться. Вот я его и отключаю.

– У тебя суровое начальство.

– Такое же, как везде, – беспечно отмахнулся Владимир.

Они вместе прошли в кухню. Локис подсел к столу, налил из графина вишневый компот и принялся пить его большими жадными глотками. Усталость постепенно покидала его тело. Конечно, неплохо было бы пару часов вздремнуть для полного счастья, но Владимир не мог себе позволить лишить мать общения с ним прямо сейчас. Она слишком долго ожидает таких моментов.

Поверила ли Анна Тимофеевна в его байку с телефоном? Владимир искренне надеялся на то, что поверила. Главное – вести себя естественно. Ну не мог же он, в самом деле, откровенно поведать самому дорогому и близкому человеку о том, как меньше суток назад, рискуя жизнью, лез под пули иранцев? Мама бы с ума сошла от волнения. Хотя все уже и миновало. Нет! Стоило придерживаться старой версии, основанной на том, что единственный сын Анны Тимофеевны добросовестно трудится снабженцем при военном складе.

– Есть будешь, Володя?

– Ты еще спрашиваешь? – вполне искренне оживился Локис. – Конечно, буду. На казенных харчах особо не разживешься.

Анна Тимофеевна улыбнулась.

– У меня есть щи. Вчерашние.

– Наливай! Обожаю щи. Особенно вчерашние!

Владимир налил себе еще компоту, наблюдая со спины за тем, как мать тут же кинулась к плите и включила крайнюю левую конфорку. Для Анны Тимофеевны не было большего счастья в жизни, чем ухаживать за сыном. Владимир тоже любил стряпню матери.

– А завтра я котлет тебе накручу, – пообещала Анна Тимофеевна, ставя на плиту большую розовую кастрюлю со щами и не поворачивая головы. – Много. Таких, как ты любишь. Ты ведь пока еще никуда не уезжаешь?

– Пока нет. Несколько дней так точно в отпуске, а если у них там ничего экстренного не случится, то и на Новый год останусь.