— В такую рань?

Владимир не мог не заметить отголоски слепой ревности, прозвучавшие в голосе. С каких это пор Пэтси сама научилась подниматься так рано? Прежде она спала до обеда. И эти претензии…

В который раз Владимир подумал, что она еще не его жена. Но при этом ведет себя так, как будто он не просто ее муж, но и раб.

— Я обещал отвезти девочек за Кренделем. — Он все же честно ответил на вопрос."

"Пэтси сжала зубы до скрипа и процедила

— У тебя нет других забот? Твой бизнес, деловые встречи — все это я могу понять. Но помощь этим… «девочкам», — она особенно выделила это слово, произнесла с неприкрытым сарказмом. — Они могли бы взять такси.

— Могли, — легко согласился Владимир, невольно сжимая кулаки. — Но я обещал их отвезти и сделаю это. Напомню, что их щенок пострадал из-за недосмотра моих людей. Знаешь, сегодня утром я говорил с садовниками, и они заверили, что не оставляли никакой отравы в свободном доступе. Александра божится, что дала Кренделю кусок вареной говяжьей вырезки, и больше ничего. И мне очень интересно, откуда в таком случае в саду взялся яд?

Он посмотрел на Пэтси так пристально, что ей стало не по себе.

— На что ты намекаешь?! — возмутилась она и нервно дернула плечом. — Уж не меня ли подозреваешь? Да, у меня аллергия на животных, но отравить… Неужели ты веришь всем этим работникам и даже не допускаешь мысли, что они могли солгать?

— Допускаю, — все так же спокойно, но уверенно произнес Владимир. Та холодность и отстраненность, с которой он это говорил, заставила Пэтси мысленно сжаться в комок. — Я много чего допускаю, Пэтси. Эти люди, садовники и экономка, работают в поместье уже много лет и не раз доказывали свою преданность. А если быть предельно честным, то тебя я знаю не так уж долго. Иногда мне кажется, будто не знаю совершенно.

Он посмотрел так пристально, как будто пытался заглянуть Пэтси в душу. Еще не зная того, что ему очень не понравится то, что можно там увидеть.

— Я бы никогда… — обиженно проговорила Пэтси. Поняв, что нужно срочно менять тактику, она притворилась глубоко уязвленной. — Никогда не сделала ничего плохого ни одному беззащитному существу. Даже тому, на кого у меня аллергия. Меня гораздо больше беспокоит другое: кто натолкнул тебя на эту ужасающую мысль? Это она, Марья?

Теперь уже Владимир изумленно вскинул брови. Как ловко Пэтси обвинила ни в чем не повинного человека и при этом сама улизнула от подозрений. Точнее, попыталась это сделать.

— Марья порядочная и скромная женщина, — с нажимом озвучил Владимир мысль, в которой был твердо уверен. — Она никогда никого не обвиняет понапрасну. Если бы ты была более внимательна, то заметила это.

— Говоришь так, как будто не равнодушен к ней. — В Пэтси вновь взыграла обида.