– Продолжая грызть одну и ту же кость, – воскликнул он, – вы кончите тем, что сломаете себе зубы.

– Обо мне не беспокойтесь, – буркнул Шабей, – у меня крепкие зубы.

Уже неделю он занимал часы своего досуга тем, что изучал телефонную книгу и списки избирателей 17-го округа, не теряя надежды найти там след неуловимой Симоны Леруа.

– Если Сериньян обещал вам полистать записную книжку жены, позвоните ему. А то, может, он забыл.

Шабей пожал плечами.

– Забыл? Как бы не так. Я готов дать голову на отсечение, что даже если бы он и знал ее адрес, он бы мне его не сказал. Чтобы насолить мне, во-первых. А во-вторых… – Он сделал паузу, как бы желая придать больше веса своей фразе. – Во-вторых, по некоторым другим причинам, которые могли бы задеть его лично.

Заинтригованный Грегуар придвинулся ближе, невзирая на запах светлого табака.

– Вы полагаете, что… Симона Леруа и Сериньян… они оба…"

"Его мимика была выразительна. Шабей посмотрел на своего старшего коллегу с таким снисходительным, презрительным и осуждающим видом, какой мог бы быть лишь у профессора, обращающегося к самому неисправимому лентяю в классе.

«Мой бедный друг, – как бы говорил он, – откуда еще вы это взяли?»

– Да ладно вам! – сказал Грегуар. – Что в этом удивительного?

– Если бы вы их видели вместе, вы бы не задали мне этот вопрос. Любой дурак заметил бы, что между ними ничего нет и быть не может.

– Вы говорите о себе или обо мне? – нашелся Грегуар.

Шабей, как правило, слушавший только себя, продолжал:

– Скажу, не хвастаясь, я достаточно наблюдателен, чтобы не дать обвести себя вокруг пальца. Можете мне поверить: этот Сериньян совсем не во вкусе такой женщины, как Симона Леруа.

Запах становился невыносимым.

– Итак, – произнес Грегуар, роясь в пепельнице, в поисках более или менее приличного окурка, – что же вы имели в виду под «другими причинами, которые могли бы задеть его лично?»

– Кто его ближайшие друзья? Тернье?

– Да, пока не доказано обратное.

– И алиби Сериньяна целиком опирается на их показания, так?

– Допустим, – сказал Грегуар, расплываясь в улыбке. Он только что выудил остаток сигареты; это позволит ему продержаться до возвращения дневального, которого он послал в ближайшую табачную лавку.

– Если я хочу увидеться с Симоной Леруа, – снова заговорил Шабей, – то лишь для того, чтобы подробнее поговорить о Тернье. Я не знаю, делилась ли с ней мадам Сериньян своими секретами, но я хорошо видел, как она изменилась в лице, когда я заговорил с ней о Люсетте. К сожалению, в этот момент вошел Филипп Сериньян.

Окурок был таким коротким, что Грегуар, зажигая его, опалил волосы в ноздрях. На его приподнятое настроение это не повлияло.

– Ну вот! – радостно воскликнул он.