На телефонной трубке еще блестели жирные следы от вспотевших пальцев, которые ее только что держали. Машинальным жестом Филипп смахнул их и только тогда обнаружил, что держит в руке свой носовой платок, которым он успел уже вытереть пот со лба.

– Ты испугался, да, милый?

Раймонда по-матерински обняла его. Ему стало стыдно за свою слабость и он грубо одернул ее:

– Испугался… сначала да, но не больше, чем ты. Она была его публикой, ему предстояло сыграть до конца свою роль, и острое чувство того, что он ни в коем случае не должен ее разочаровывать, тотчас вернуло ему уверенность в себе.

– Будь у меня минуты две на раздумье… Робер говорил мне, что Шабёй хочет посетить фабрику…

Он лгал, и в глубине души не мог не находить любопытным, почти чудаковатым этот интерес инспектора к производству игрушек.

«Как бы там ни было, – успокаивал он себя, – дело закрыто, и не этому сопляку…»"

"Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, он сочинил ответ покупателям участка, сообщив им о постигшем его несчастье, о семейных делах, задержавших его в Аркашоне и вызвавших небольшую задержку с подписанием купчей… Он несколько раз переделывал начало письма, взвешивая каждый термин, добиваясь наиболее точного попадания в цель.

Когда был готов окончательный вариант, день клонился уже к вечеру, скудный свет быстро отступал перед надвигающейся темнотой.

На кухне Раймонда укладывала банки с консервами в старую картонную коробку.

– Я собрала также небольшой чемоданчик… Только самое необходимое для нас с тобой… Он наверху.

Она поднялась за ним и спустилась в пальто и шляпке, что были на ней, когда она вернулась из Рио-де-Жанейро.

– Скоро едем?

Умеряя ее нетерпение, Филипп подошел сначала к окну гостиной. Темнота теперь была полной. Усилившийся к ночи мороз погрузил весь жилой квартал в своего рода ледяное оцепенение. Если не считать маневрировавшего за решеткой сада автомобиля, проспект был совершенно пуст.

– Я подгоню машину к крыльцу. Только смотри, – предупредил он, надевая пальто, – не показывайся, пока я сам за тобой не приду.

Погасив свет в прихожей, он, нагруженный чемоданом и картонной коробкой, направился к выходу.

– Я скоро вернусь.

Он вышел и прикрыл за собой дверь, не заперев ее на ключ.

Раймонда вернулась в гостиную, чтобы поправить шляпку перед зеркалом, висевшим над камином. Она хотела быть красивой уже по одной лишь причине, что ей доставляло удовольствие быть красивой. После нескольких дней заточения эта поездка была для нее не просто возможностью развеяться, это было бегством к свободе.

Шляпка очень ей шла, и пальто сидело великолепно.