Упав на императорскую табакерку, луч маяка погрузился в глубины розового агата, сверкнул крошечными бриллиантиками цифр и стрелок и заиграл золотом корпуса и мнимого шпенька. И тем не менее все вместе выглядело тусклым и (если можно так выразиться) липким, будто табакерку в чем–то выпачкали. Дермот показал табакерку Лоузам.

– Ее склеили рыбьим клеем, – пояснил он. – На такой работе и ослепнуть недолго. Теперь она не открывается. Но вы ведь видели ее, когда она была новая.

– Да! – ответил Тоби, ударив себя кулаком по коленке. – Мы видели ее, когда она была новая. А что?

Дермот отдал табакерку мосье Вотуру.

– Вскоре после одиннадцати сэр Морис Лоуз поднялся к себе в кабинет. Его задело, что новое приобретение не встретило у членов его семьи особого восторга. Остальные – так я полагаю? – отправились спать. Но вам, мистер Лоуз, не спалось. В час ночи вы встали, спустились в гостиную и позвонили Еве Нил."

"Тоби, кивая в знак согласия, украдкой бросил взгляд на Еву – очень странный взгляд: как будто Тоби во что бы то ни стало хотелось что–то ей сказать, но он мучился и не решался.

Тоби теребил усики, а Ева смотрела прямо перед собой. Дермот поймал этот взгляд Тоби.

– Вы несколько минут говорили с ней по телефону. О чем вы говорили?

– А?

– Я спрашиваю, о чем вы говорили?

Тоби оторвал взгляд от Евы.

– Да разве упомнишь? Погодите–ка, да, вспомнил, – он вытер рот рукой. – Мы говорили о пьесе, которую смотрели в тот вечер.

Ева легонько улыбнулась.

– Пьеса была о проституции, – вставила она. – Тоби боялся, как бы она меня не шокировала. Эта тема тогда, очевидно, не давала ему покоя.

– Послушай–ка, – Тоби дернулся на стуле, стараясь овладеть собой. – Когда мы еще только обручились, я сам тебе сказал, что я тебя не стою, – помнишь? Так неужели же ты можешь обижаться на то, что я наговорил вчера совершенно вне себя, не подумавши?

Ева не ответила.

– Вернемся к телефонному разговору, – предложил Дермот. – Вы говорили о пьесе. А еще о чем?

– Господи, да разве это важно?

– И даже очень.

– Ну… я что–то сказал про пикник; у нас на другой день намечался пикник; только он, конечно, не состоялся. Ага, и еще я упомянул, что у папы в коллекции новая побрякушка.

– Но вы не сказали, какая именно?

– Нет.

Дермот смерил его внимательным взглядом.

– Дальше я только пересказываю то, что сообщил мне мосье Горон. После телефонного разговора вы поднялись к себе и легли. Было пять минут второго. Поднявшись наверх, вы поняли, что ваш отец еще не лег, потому что заметили полоску света у него под дверью. И вы не стали ему мешать. Правильно?

– Правильно!

– Думаю, что сэр Морис не имел обыкновения засиживаться так поздно?

Елена откашлялась и ответила вместо Тоби.

– Нет. По–нашему «поздно» – это не то, что у некоторых.