И вы можете не беспокоиться насчет измены. А если Этвуд был у нее в спальне, значит она никак не могла быть тут и убить вашего отца. – Он помолчал. – Ну так как же, сэр?

Безупречная вежливость его тона полоснула Тоби, как бритвой. Все будто опомнились.

– Доктор, – сказал мосье Горон громко, но сдержанно, – мне бы хотелось переговорить с вами наедине.

– С удовольствием.

– Вы не возражаете, мадам, – мосье Горон повернулся к Елене и заговорил еще громче, – если мы с доктором Кинросом на минуточку выйдем в холл?

И, не дожидаясь ответа, решительно взяв Дермота за плечо, мосье Горон по–хозяйски повел его через комнату.

Мосье Горон отворил дверь, жестом пригласил Дермота пройти вперед, коротко поклонился остающимся в гостиной и вышел.

В холле было почти совсем темно. Мосье Горон дотронулся до выключателя и осветил сводчатый, выложенный серыми изразцами холл и каменную, устланную красным ковром лестницу. Тяжко дыша, префект полиции повесил шляпу и трость на вешалку. Беседа на английском языке несколько утомила его; убедившись, что дверь закрыта, он набросился на Дермота уже по–французски.

– Друг мой, вы меня разочаровали.

– Тысяча извинений.

– Более того, вы предали меня. Я привожу вас сюда, рассчитывая на вашу помощь. И, господи, что же вы делаете? Можете вы мне объяснить свое поведение?

– Эта женщина невиновна.

Мосье Горон начал мерить холл мелкими шажками. Остановился он лишь затем, чтобы подарить Дермота самым загадочным, самым галльским взором.

– И что же, – вежливо поинтересовался он, – это выводы ума или сердца?

Дермот не ответил.

– Ничего себе! – сказал мосье Горон. – А я–то думал, что хоть вы–то, слуга научных фактов, – не сами ли вы себя так называли? – останетесь глухи к чарам мадам Нил! Эта женщина социально опасна!

– Говорю вам…

Но тот смотрел на него с жалостью.

– Я не детектив, милый доктор. Нет, нет и нет! Но когда речь идет о тру–ля–ля – о! тут дело другое. Любое тру–ля–ля я чую на полметра под землей.

Дермот посмотрел ему прямо в глаза.

– Даю вам честное слово, – убежденно сказал он – я не верю, что она виновна.

– Ах, эта ее история…

– А чем она плоха?

– Милый доктор! Вы еще спрашиваете?

– Да, а что? Этвуд падает с лестницы и разбивает голову.

Все, что рассказала миссис Нил, очень типично. Говорю вам это как медик. Кровь из носа, хоть нос и не разбит, один из вернейших признаков сотрясения мозга. Этвуд встает, думая, что ушиб несерьезный; он идет в гостиницу и тут теряет сознание. Это тоже типичная картина.

Слово «типичная» насторожило мосье Горона. Но он не стал вдаваться в подробности.

– Но ведь сам мосье Этвуд…?

– Ну и что? Он понимает, что его дела плохи. Он соображает, что ничто не должно связывать его с миссис Нил и происшествием на рю дез Анж.