Кресла, обитые чем–то плотным и рыжим, белый мраморный камин, ваза с голубыми и пламенеющими астрами смутно выступали из полутьмы. Но люди, одетые во все темное, казались бы всего лишь призраками, если б их лица так непреложно не выражали оживления.

По описаниям мосье Горона, Дермот тотчас узнал Елену Лоуз и Бенджамина Филлипса, сидящего возле чайного столика с погасшей трубкой в зубах. Дженис сидела на низком стуле спиной к окну.

Евы Нил совсем не было видно, ее заслонял Тоби Лоуз. Тоби, в сером костюме с подобающей траурной повязкой на рукаве, стоял у камина.

На лице его застыло несколько глуповатое выражение, и одну руку он поднял как бы для того, чтоб защитить глаза от света.

Он недоуменно переводил взгляд с матери на Дженис и обратно. Красноречивыми сделались даже его усики. Он повысил голос:

– Господи, да о чем вы?

– Тоби, – неуверенно произнесла Елена, – всему этому, конечно, есть объяснение.

– Объяснение?

– Да. Все это получилось из–за Неда Этвуда, Евиного мужа.

– О? – сказал Тоби.

Обескураженный этой невероятной фразой, Тоби поднял брови. Сорвавшемуся с его губ односложному восклицанию предшествовала легкая пауза.

Это «о?» прозвучало вполне сдержанно. И все же чуткое ухо могло безошибочно различить в нем муки ревности.

– Мама! – Тоби облизал губы. – Неужели же нельзя запомнить, что он Еве уже никакой не муж?

– Но Ева говорит, он сам не может этого запомнить, – вмешалась Дженис. – Он вернулся в Ла Банделетту.

– Знаю. Слышал, – произнес Тоби. Потом он отнял руку от глаз и тут потерял всякую власть над собой. – Я хочу знать, что же это… что же это…

– Мистер Этвуд, – ответила Дженис, – ворвался к Еве в ту ночь, когда убили папу.

– Ворвался?

– У него оставался ключ от ее дома. Он поднялся наверх, когда она уже разделась.

Тоби окаменел.

Насколько можно было разобрать в сумерках, лицо его приняло совершенно бессмысленное выражение. Он попятился, наткнулся на камин и чуть не упал. Он устремил было взгляд на Еву но тотчас, очевидно, одумался.

– Дальше, – сказал он хрипло.

– При чем тут я, – сказала Дженис. – Спрашивай Еву. Она тебе расскажет. Ева, ну говорите! Не обращайте на него внимания.

Расскажите нам все, как будто Тоби здесь и нет.

С уст мосье Горона, префекта полиции в Ла Банделетте, сорвалось утробное урчанье. Затем он перевел дух. На пухлой круглой физиономии отобразилась любезность. Он распрямил плечи и снял шляпу. Он проворно ступил вперед и, щелкнув каблуками по натертому паркету, очутился в гостиной.

– И как если бы тут не было меня, мадам Нил, – сказал он.

Глава 9

Через десять минут мосье Горон уже сидел в кресле и, весь внимание, понукал ее.