В те годы я боялся его, как молодой Триборн своего папашу.

— Но, похоже, вы неплохо справились.

— Думаю, я унаследовал от отца деловую хватку. Но я довольно рано научился видеть в каждом контракте произведение искусства. Принимая решение, я задавался вопросом, кто мой противник — Гейнсборо[18] или Поллок[19]?

— А может, Мондриан[20]? — улыбнулась Софи.

— Если мне удавалось определить его стиль, я понимал, какую тактику следует избрать.

— А что украшало стены вашего кабинета?

Генри коротко хохотнул:

— Рисунки моих дочерей в рамах.

— Ах да. Семья. Все ради нее. А вас кому-то удавалось вычислить?

— До настоящей минуты — никому.

— Что возвращает нас к моему первоначальному вопросу. Чего вы от меня хотите?

— Мне нужен учитель. Вернее, единомышленник. Друг, разбирающийся в искусстве. Я люблю свою семью, но безумно скучаю по работе, и жена хочет, чтобы я почаще выбирался из дома.

— Друг, разбирающийся в искусстве? И вы думаете, что я подхожу на эту роль?

— Расселл Пендергаст подал мне эту идею. Вы ведь знаете, кто его отец?

— Рэндалл Максвелл, кажется? Ваш приятель?

— Не совсем. Мы не особенно дружны. Что же до его манеры вести дела, это Роберт Мотеруэлл[21] собственной персоной.

Софи, не удержавшись, расхохоталась. Она представила себе полотна Мотеруэлла — белые холсты с грубыми черными полосами и овалами, иногда с яркими вкраплениями красного. Живые, волнующие, незабываемые.

— Вам удалось взять над ним верх?

— Только однажды.

— А этот эдилинский священник на него похож?

— Больше, чем ему кажется. Если на то пошло, Расселл борется за слияние двух компаний — нас с вами. Он говорил, что вы начинающий скульптор и много работали с бронзой. Еще он рассказал, на что вам пришлось пойти ради сестры.

— Должно быть, он разузнал все это у моей подруги Ким?

— Думаю, да.

Хотя предложение Генри показалось Софи соблазнительным, она сомневалась, что из этой затеи выйдет что-то путное.

— Проблема в том, что наставник из меня никудышный. Вы сами видели. Преподаватель должен быть терпеливым. Его дело — учить. А я схватила вашу скульптуру и сломала. Учителя так себя не ведут.

— Учителей, о которых вы говорите, полно на каждом углу. Мне нравится одно изречение: «Кто умеет — делает, а кто не умеет — учит других».

— Я не вполне вас понимаю, — нахмурилась Софи. — Я ведь не могу ваять для вас, верно?

— Нет, но я мог бы наблюдать, как вы работаете, и учиться.

— Не знаю. — Софи с сомнением покачала головой. — Мне нужно как следует все обдумать.

Глядя в окно на удаляющихся Генри и Софи, Картер невольно скорчил унылую гримасу. Он был уверен, что Софи понятия не имеет, с кем разговаривает. Триборн-старший в сравнении с Генри казался жалким нищим. Похоже, отец лукавил, уверяя, будто Софи не место среди «людей нашего круга».