Как и обещал начальник, Бобышкина назначили заместителем по безопасности и оперативной работе. Бобышкин тоже готовился к этому дню. После назначения на должность, в зону пошли караваны строительных материалов. Зэки были только рады рассчитываться краской и шпатлёвкой, цементом и песком, досками и фанерой, гвоздями и саморезами, сантехникой и стеклом, кирпичом и прочим. Уходить на УДО по бартеру многим было гораздо выгодней, чем за живые деньги.

Бобышкин старался больше стройматериалов загнать через зэков. Он думал о своих дивидендах. Чем меньше зона потратит денег, тем больше он получит.

Хотя он понимал, что в этой цепочке много звеньев, но стремиться к этому надо. Одним из требований во время поставки строительных материалов было обязательное наличие кассовых чеков. Зэкам и их родственникам это объясняли как гарантию того, что стройматериалы не украденные. На самом деле это было необходимо для бухгалтерской отчётности. Ценились и кассовые чеки без товара, которые тоже приобщали к стройке. Нужно же было обосновывать куда деньги дели. Ремонт шёл полным ходом, и зэки уходили на УДО. Начальник и генерал оценили нового заместителя на пять с плюсом.

Но не все среди зэков были довольны тем, что это происходит именно так. Некоторые блатные, которые были ещё самого старого воровского уклада говорили, что арестанту не по понятиям зону строить. По жизни не положено красить клетку, в которой ты сидишь. Бобышкин решал эту проблему быстро. Он отправлял таких на этап в ИК-12. Генерал Саросов, узнавая, что некоторые зэки вредят оперативной обстановке и ремонту колонии, подписывал этап на раз, два не глядя. Вскоре понятия поменялись, и блатные поняли, что улучшать быт зэков — это даже очень по понятиям.

Наводить в своей камере порядок — это святое дело каждого арестанта. За год зона преобразилась. С советских времён здесь практически ничего не ремонтировали.

Отдел капитального строительства, не посещая зону, подписал все документы по окончанию ремонта. Бобышкин, находясь в управлении, по пути забрал вторые экземпляры, чтобы отвезти их в колонию на подпись начальнику. Любопытство не давало ему покоя. Он, исполняя дурака, разговорился о масштабах ремонта с инспектором ОКС. Майор из ОКСа Улокаев рассказал, что в ИК-50 ещё не самый большой ремонт, всего-то двадцать три миллиона.

Вот в другие колонии выделили до сорока. Бобышкин покивал головой и поехал в зону. Он думал о том, что хорошо быть начальником колонии, а ещё лучше быть генералом.

— Алексей, год назад мы с тобой вот тут сидели и общались про наши общие дела. — сказал Чуркасов, разливая коньяк по рюмкам.

— Так точно Игорь Валерьевич, ровно год назад.

— Твоя доля, за твои труды. — сказал начальник и отдал конверт Бобышкину.