Ей приходилось соблюдать осторожность, чтобы не обнаружить своих сомнений перед братом и не охладить его энтузиазм, но, оставаясь наедине со своими мыслями ночью в постели, она в отчаянии признавалась самой себе, что ей девятнадцатилетней, будет не по плечу тягаться в искусстве обмана с опытным преступником, каковым был Лайонел Марч. По неискушенности легко совершить роковой промах. Еще опаснее попасть в сети к этому хамелеону. Она понимала, что должна постоянно быть начеку.

Мойра взяла сумочку и футляр с драгоценностями.

— Вы готовы, леди Крифф? — спросил Джонатон.

— Да, пора выходить, сэр Дэвид. Видишь, мы запомнили новые имена. Пошли, Дэвид. Я буду так тебя называть, без титула. Как ты на это смотришь?

— Звучит более естественно, но мне бы хотелось быть сэром. А как я должен к тебе обращаться? Можно называть мамой?"

"Мойра подумала: «Должен ли молодой человек называть молодую мачеху мамой? Пожалуй, сэр Обри мог настаивать на этом или, по крайней мере, поощрять. Но нет, леди Крифф могла противиться излишней фамильярности, она хотела властвовать в доме и, думаю, предпочла бы более официальное обращение».

— Не надо забывать, что она всего-навсего дочь пастуха, — вряд ли она может вести себя как настоящая леди, не так ли?

— Когда молодая женщина выходит замуж за пожилого человека из-за денег, она, естественно, начинает верить в свою исключительность и не упустит возможности стать леди в полном смысле слова. Но учти, время от времени леди Крифф будет срываться, может сказать что-то вульгарное или сделать иной выдающий ее происхождение жест. — Мойра постучала в окошко, дав знак груму опустить ступеньки.

— Как я выгляжу, Дэвид? — спросила она.

Он скользнул взглядом по ее шляпке с перьями, зеленой мантилье на шелковой подкладке и затянутым в длинные перчатки рукам. Вид сестры, одетой со всем блеском знатной дамы, доставил ему несказанное удовольствие.

— Как и подобает графине, мадам, — ответил он.

Грум, давнишний и верный слуга в доме, посвященный в планы молодых людей, открыл дверцу и спустил лесенку для господ. Мойра передала ему шкатулку с драгоценностями. Оба огляделись вокруг, надеясь увидеть мистера Марча. Его не было, но их внимание привлекло нечто новое. К гостинице подкатило шикарное ландо с упряжкой из пары гармонировавших по цвету прекрасных лошадей, которое лихо остановилось рядом с экипажем. Из гостиницы проворно выбежал слуга, седок бросил ему поводья и спрыгнул с сиденья. Дорожная карета Тревизиков вызвала его живой интерес; потом его взгляд остановился на Мойре, глаза засветились восхищением, что заставило сжаться сердце Джонатона.

Мойра тоже отдала должное прибывшему джентльмену, сделав заключение, что нечто неуловимое выделяет его среди прочих.