Еще она любила пестрые длинные юбки «ярусами» и широкие браслеты с крупными цветными камнями. В общем, нездешняя красота.

Кавалеров было всегда полно. Но почему-то к двадцати шести они рассосались. Ничего серьезного не осталось.

– Замуж надо выходить в институте, – говорила умная мама.

А где теперь найдешь? На работе?

На работе был один Смирнов в вязаной кофте и еще четыре женщины – юрисконсульты с тяжелыми судьбами. Смирнова соблазнять не хотелось, да и было это ни к чему. Он и так пал моментально и без особых усилий. Начальник был молодой, но какой-то древний. Роста он был маленького, толстоват и лысоват, с пухлыми щечками и безмятежными голубыми глазами. Одевался ужасающе – почему-то все время меняя вязаные изделия разных расцветок и фасонов, которые ему навязывала (в прямом и переносном смысле) его одинокая соседка по коммуналке, имевшая на него виды. Для нее он был сказочный принц. К тому же их коммунальная квартира при определенных обстоятельствах автоматически становилась отдельной. Если бы. Соседка шумно вздыхала, варила кислые щи с белыми грибами, которые Смирнов обожал, делала сельдь «под шубой» и пару раз в году устраивала себе день рождения, чтобы соблазнить соседа. Борьба была долгой и изнурительной, и однажды пьяненький Смирнов остался у нее до утра. В комнате пахло шерстью и болгарскими духами «Сигнатюр». Утром он чувствовал вину, долго извинялся и просил все забыть."

"На работу теперь Смирнов не ходил – летал. Ведь там была Марта. Он разрешил ей курить в комнате и выбегал в закуток, где стояла плита, варить ей кофе утром и ближе к вечеру – у Марты было низкое давление. Он так любил ее, что и думать не смел предложить ей себя. Да и что можно было предложить? Грустно. Но человек он был не грустный, а чересчур оптимистичный, и то, что он мог видеть Марту каждый день, уже было для Смирнова счастьем.

Марта относилась к Смирнову снисходительно: не досаждает, отпускает в любое время, делает за нее какую-то работу, оставляет два заказа (она не знала, что он отдавал ей свой – подвиг по тем несытым временам). Пусть любит. Не начальник – золото.

Пока Марта грустила, Смирнов принес ей кофейник с хорошим, крепким кофе. Лерка поморщилась, а Марта с достоинством кивнула. И так было изо дня в день.

Почти под Новый год у Марты стал нарывать палец. Мама заволновалась и отправила ее в поликлинику. Когда Марта зашла в кабинет, морщась от боли, ей показалось, что попала она в солнечную Италию – такие мужчины могли родиться только там.

Доктор, с буйными черными кудрями, в белоснежном халате с закатанными до локтя рукавами, осмотрел Мартин палец быстро и все оценил.

– Маникюр делали?

– Да, – всхлипнула Марта.

– Надо вскрыть, не бойтесь, я обезболю.