А потом Альбина опять шла работать, а Машка, прибравшись, дремала в кресле с книгой до той поры, пока Альбина не звала ее в мастерскую.

– Посмотри, мне нужен свежий глаз! – требовательно говорила она.

Машка долго вглядывалась, замирая сердцем, а потом обычно вздыхала:

– Потрясающе! – Слово было пошловатое, но шло оно из самых глубин неискушенной Машкиной души.

В Машкиной личной жизни ничего особенного не происходило. Вернее, не то что особенного, просто вообще ничего не происходило. Закончился вялотекущий романчик – дрянь сюжетец – с Костиком, барабанщиком самопальной группы, долговязым волосатиком в черных очочках и черных же майках. Костика в этой жизни не интересовали ни деньги, ни удовольствия, ни сама любовь. В сексе он был вял, отношения выстраивать не мог – словом, ничего ему было не надо, кроме палочек и собственно барабанов. Встречались они с Машкой раз в неделю «на флэту» у Костиковой сестры, покуривали, перебрасывались незначительными фразами и валялись на шатком сестрином диване. Там было все так же вяло, скучно и, кажется, тяготило их обоих. Потом история с Костиком разом закончилась. Машка, конечно, не опечалилась, а вот мать на Костика рассчитывала: пусть и никчемный, а кавалер – все лучше, чем ничего. А Машке-то уже к тридцати!

Гостей Альбина не любила, но все же имелся очень узкий круг людей, с которыми она общалась. Например, с семейной парой – Левушкой и Веттой. Левушка был кем-то при кинопроизводстве – не то звукорежиссером, не то монтажером, говорил про себя «мы, киношники». Ходил в твидовых пиджаках и ярких косыночках на тощей шее, видно было, кому-то подражает. Жена его Ветта была при доме и растила троих детей – тоже подвиг. Была она славная, немного заторможенная и незлобивая.

Приходили они по пятницам. Ветта приносила неизбежный «Наполеон», а Альбина начинала ворчать: дескать, опять, Ветка, с тобой жиреть начну. Выпивали бутылку хорошего «Мартеля» под Машкины бутерброды с сардинками и ветчиной и потом пили кофе с Веттиным «Наполеоном». Разговор шел обычный, житейский, блистал Левушка, ловко закручивая сюжеты из богемной жизни: кто с кем и кто где. Альбина тихо посмеивалась, Ветточка краснела, а Машка слушала раскрыв рот. Ей казалось, что она почти прикоснулась к настоящей, прекрасной, изысканной жизни, со всеми ее страстями и чудными перипетиями.

– Болтун, – бросала Альбина, когда за ними закрывалась дверь. – Болтун, но никуда от них не денешься, – вздыхала она и уходила к себе в комнату – отдыхать. С общением в этот день был явный перебор."

"Как-то случилось, что Альбина уехала по делам в центр; Машка пылесосила и услышала настойчивый звонок в дверь. За дверью с какой-то коробкой стоял Левушка.

– Альбина дома? Нет? Передай ей это, тороплюсь. Хотя дай зайду, кофею выпью.