Мне на одной и той же легковушке разъезжать — все равно что саморекламой заниматься. Я не автолюбитель, я профессионал!

Машины, навесив на них номера, снятые с других, попавших под горячую руку автотранспортных единиц, я расставил по городу с таким расчетом, чтобы можно было легко ими воспользоваться. Шесть планируемых акций — шесть автомобилей, шесть импровизированных стоянок. Война была подготовлена, войска выведены на исходные позиции, театр скорых военных действий исползан и изучен до последней кочки, ближние и дальние тылы обеспечены, насколько позволяли стесненные обстоятельства, засады замаскированы, мины установлены, наблюдательные пункты оборудованы, кухни подведены. Больше, чем было сделано, сделать было нельзя. Пора было поднимать личный состав в атаку.

Конечно, было бы гораздо эффектней, если б над бруствером поднялся в рост полковой трубач и, прижав к губам свою трубу, сыграл сигнал атаки. Или комиссар, задрав правую руку с зажатым в ней пистолетом, прокричал: «За Родину! За!..» Или, в крайнем случае, убеленный сединами боевой генерал поднял бы трубку полевого телефона и по-простому сказал: «Вперед, сынки!»

Это было бы гораздо эффектней!

Но ни трубача, ни комиссара, ни генерала не было. Был единый во всех лицах я. Мне и надлежало трубить, кричать и жалеть идущих в пекло сынков. Я должен был начинать, вести, развивать и завершать задуманную мной же атаку. Мне в ней погибать и побеждать.

Я печально вздохнул и скомандовал начало:

— Пора, Контролер. Ни пуха… А шел бы ты, то бишь я, к черту!"

"Первую засаду я устроил недалеко от ремонтируемого дома. Я уселся на скамейку возле дальнего подъезда и, развернув газету, стал ждать. Ждал я, как и предполагал, 25 минут. За эти дни я хорошо изучил график приходов и уходов каждого приговоренного и мог с большой долей вероятности просчитать время их перемещений. Первый появившийся обреченный был весел и оживлен, как и следовавший подле его правого плеча телохранитель. Мой подопечный имел дурную привычку бегать по утрам трусцой. Он думал, это сбережет ему здоровье. Он предполагал долго жить.

Я пошарил во внутреннем кармане и вытащил непочатую пачку сигарет.

Подопечные прошли второй и третий подъезды. Я открыл пачку.

Они шагнули на крыльцо, потянулись руками к двери. Мой указательный палец уперся в слегка выступающую над другими сигарету. Вообще-то это была не сигарета, а пусковая кнопка, а сама пачка заряжена не табачными изделиями, а хитрой электроникой. Да и была она не пачкой, а электронным дистанционным пускателем. Легкий нажим.