Они бывают добрыми, как у всех добрых людей, бывают наивными, бывают искренними, бывают зовущими, а бывает, они так тебя заворожат, что ты уже не сможешь забыть их никогда.

Но есть и другие глаза, в которые и смотреть не хочется. И ведь не все они принадлежат плохим людям, однако природа неразборчива. Бывает, красоту она подарит ничтожеству, и, напротив, наградит неплохого в общем-то человека удивительно непривлекательной внешностью.

2

И все же Володьке удалось увидеть эти глаза. Будто почуяв, что за ней наблюдают, девушка вдруг обернулась и, заметив Грачевского, смутилась и тут же отвела свой взгляд.

Но Володька был человеком опытным, за его плечами был не один студенческий роман со всеми их тонкими нюансами, поэтому он неплохо изучил психологию женщин. Сейчас он был уверен, что эта длинная коса, несмотря ни на что, успела «сфотографировать» его – такая быстрота дается только женщинам. И вот сейчас она мысленно рассматривает эту фотографию, которая, по всему видно, ей нравится, – иначе бы не стояла вполоборота к нему, явно порываясь вновь оглянуться. В конце концов она это сделала. А когда оглянулась, улыбнулась Володьке.

– Старик, да ты, кажется, уже на мушке! – восхищенно шепнул ему на ухо Рудик, наблюдавший всю эту сцену. – Слышь, а ничего птичка… Лично я бы не отказался. Ну ты давай, действуй, а то ведь улетит еще.

Грачевского охватило волнение. Он помнит эти ощущения – такое с ним бывало, когда он знакомился с понравившейся ему девушкой. Однако что-то мешало ему перейти к активным действиям. Причина, скорее всего, была в том, что он отвык от женского общества. Черная коса снова и снова оборачивалась на него, как бы давая понять, что она готова идти на контакт, а он все стоял и не решался ответить на ее призыв, так, будто бы исполнял некий платонический обет.

Тогда на помощь ему пришел Рудик. Вклинившись в толпу эвенков, он схватил девушку за руку и увлек за собой. Это было так неожиданно для нее, что она даже не подумала сопротивляться.

– Прошу любить и жаловать – принцесса на горошине! – подведя длинную косу к Грачевскому, произнес он.

– Я не принцесса, я золушка, – лукаво взглянув на Володьку, произнесла она.

И тут он снова увидел ее глаза… Чуть раскосые с припухшими веками – и это придавало им особую привлекательность.

Как ни странно, но ему тогда показалось, что они у нее не темные, как у всех тунгусов, а зеленые, но позже он поймет, что он ошибся, что они у нее даже и не зеленые, а серо-голубые, такие, как у его матери. Впрочем, и звали ее почти так же, как его мать. Та – Ольга, эта – Эльга. Он даже вздрогнул, когда она произнесла свое имя. Надо же!

– Эльга… – задумчиво повторил он. – Почти что как мою маму. Только она Ольга.

Услышав это, девушка приветливо улыбнулась.