Так бывает в критические для человека минуты, когда в его памяти вдруг всплывает то, к чему когда-то он отнесся без всякого интереса, но что в данную минуту является для него актуальным. Короче, сработал этот сложный механизм, который в нужный час вытаскивает из нашей памяти что-то очень важное.

А в той брошюре говорилось о том, что суровые климатические условия и особенности образа жизни малочисленных северных народов совершенно не подходят для европейцев. Что им просто не выжить в такой экстремальной обстановке."

"Вспомнив об этом, Грачевский как-то грустно улыбнулся. Будешь сиднем сидеть, конечно, не выживешь, подумал он. А если пахать день и ночь, как это делали они с бойцами всю зиму, тогда другое дело. Главное, жратвы побольше и чтоб был теплый угол. Ну а тунгусы – те и вовсе не одну тысячу лет здесь прожили. Но вот пришла цивилизация с ее теплушками, водкой и болезнями – тут же в тайге пошел мор. Выходит, не все так просто в этом мире. Не зря ж говорят: всяк сверчок знай свой шесток. Ну а мы почему решили, что северные люди должны жить по нашим правилам? Ведь нельзя же скрестить ужа с ежом, так и здесь. Счастье у каждого свое. Может, без нас северные люди так бы и жили своим счастьем, не заглядываясь на чужое. Занимались бы по-прежнему таежной охотой, гоняли бы стада оленей на ягеля. Чем не жизнь? Воля, одним словом! А если тунгусов вдруг загонят в большие города? Да они тут же повымрут все. Это мы, цивилизованные, привыкли к неволе. И то душа порой требует свободного полета.

– Слышь, Руд, ты еще не спишь? – продолжая мучиться воспаленным сознанием, окликнул Володька товарища. Тот не отозвался. Наверное, уснул, подумал он. – Да, брат, ты был прав, когда говорил, что цивилизация для одних мать родная, для других мачеха. Взять тех же эвенков. Да они даже язык свой стали забывать, – вспомнив, как Эльга жаловалась ему, что дети орочонов уже не хотят разговаривать на родном языке, потому как им и преподают на русском, и книжки в основном на русском они читают, сказал он, не надеясь на то, что товарищ услышит его. Но Руд все-таки услышал.

Хорошо, что ты это понял, засыпая, подумал он. Значит, жизнь в тайге для тебя не прошла бесследно. Правильно говорят: нет лучшего учителя, чем собственный опыт…

2

Баню открывали всем миром. Получилась она справной, вместительной. Не случайно столько дней над ней колдовали.

За неимением шампанского, наполнили котелок талой водой, привязали к нему веревку и, раскачав, шарахнули им по стенке сруба.

– Ура-а-а! – пронеслось по тайге – Ура-а-а!..

А тем временем истопники уже истопили баню, раскалив чуть не до мартеновского красна котел. Впрочем, какой там котел – обыкновенная железная бочка из-под бензина. Камень, которым обложили эту бочку, брали на ключе, из него же и саму печку сложили.