Потому и решил старшина навести в отряде тотальную гигиену, потому и спешил со строительством бани.

Одно его смущало. Ну ладно, мол, вымоет он пацанов, но что делать с солдатской робой, которая кишмя кишит насекомыми? Может, выстирать ее? Однако, говорят, это не помогает. Забьются эти гады в швы – и попробуй выкури их оттуда.

Эта проблема его больше всего сейчас тревожила. Другую, как накормить пацанов, он вроде бы решил. Конечно, не жируют, но ведь правильно говорят: голодному Федоту и пустые щи в охоту.

– Не знаю, что и делать с этими вшами… – пожаловался он как-то ночью Руду. Народ к тому времени уже уснул, а ему не до сна.

– Ладно тебе, спи… – говорит Рудик. – Как говорится, утро вечера мудренее.

– Ну да, попробуй тут усни! – усмехнулся Грачевский.

– Да ты помешался на этих вшах! – недовольно произнес Старков. – Спи, говорю тебе…

Володька умолк. Однако ненадолго.

– Как ты думаешь, Руд, где сейчас эти сволочи? – придвинувшись к товарищу, спрашивает он.

– Ты это о ком?

– Да об этих… об Анохе и всей его гоп-компании…

– А-а… – протянул Рудик. – Не знаю… Может, их уже и в живых-то нет. Замерзли где или от голода подохли. А то, может, и звери их съели.

Грачевский вздохнул.

– Гады они, конечно, но ведь и их жалко… Люди все-таки…

– Да какие они люди! – фыркнул Старков. – Тот же твой Аноха – обыкновенный продукт деятельности кишечника.

– Нет, Руд, люди. Какие бы они ни были… Просто заблудшие овцы. Так, кажется, священники говорят? – он умолк, но через некоторое время в темноте вновь послышался его голос: – Я думаю, каждый из нас способен и на прекрасные мечты, и на ужасные поступки. В этом и состоит парадокс человеческой жизни… Ты думаешь, Аноха ни о чем хорошем не мечтал? Или Гузеев? Или Шепель? Мечтали!.. Только они, в отличие от нас с тобой, поленились идти за своей мечтой. Вот и оказались в дерьме. А ведь только добрая мечта спасает людей от дурных поступков. А еще вера… Кстати, знаешь, что такое вера? Это уверенность в невидимом. Так верят в Бога, в добро, в силу разума…

– Я тоже считаю, что бандитами не рождаются, ими становятся, – говорит Рудик. – Одни дурят, потому что у них энергии избыток, другие, потому что не знают, как по-другому привлечь к себе внимание… И это постепенно входит в привычку. Не у всех, конечно, однако случается.

– Случается… – согласен с ним Володька. – В детстве мы все мечтаем о чем-то хорошем, но, когда вырастаем, одни идут в академики, другие – в тюрьму."

"У Грачевского, как и у многих его сверстников, которых называли послевоенными детьми, тоже не все в жизни было гладко. Были и с родителями конфликты, и с учителями… А как они дрались в детстве! Улица на улицу, двор на двор… Да и в юности пришлось немало поконфликтовать с законом.